Книга Погребённый Князь, страница 93 – Евгений Ключников

— Северин? Северин! А ну-ка, посмотри на меня, — сказала она.

— Нет.

— Почему?.. — взволнованно спросила женщина.

— Потому что тебя здесь нет, — коротко ответил Северин, сжимая скулы и кулаки.

Голос матери стал ближе:

— Разве ты не хотел бы увидеть меня?

— Конечно же я хотел бы…

— Тогда посмотри на меня! — настаивала женщина.

— Даже если я и посмотрю, — тихо ответил Северин, — это не станет правдой. Всё это ложь.

Позади него мягко зашелестела ткань. Северин почувствовал запах трав, которыми мать когда-то пользовалась от головной боли. Даже этот запах был восстановлен правильно.

— Ты называешь ложью свои воспоминания? — спросила она.

— Это не мои воспоминания, поэтому это и ложь.

Дорнхольд замер в одно мгновение. Слуга с яблоками застыл посреди шага, лошадь у конюшни перестала двигать головой. Знамёна больше не колыхались, а солнечный свет, хоть и остался на камнях, но в нём исчезло тепло.

Северин обернулся — женщина стояла у колодца и у неё было лицо его матери. Тёмные волосы, мягкие черты, тонкий шрам у правой брови, который она получила ещё девушкой, упав с лошади. На ней было серое платье с серебряной застёжкой Дорнов. Она смотрела на Северина с той же самой спокойной печалью, которую он запомнил, когда стоял у её смертного одра. Однако, смотрела она не на Северина, а сквозь него. Глаза ее были пусты.

— Ты неплохо сыграл её, — сказал Северин.

Женщина улыбнулась:

— Я помню каждого, — ответила она низким, утробным басом, отдающим клокочащим рычанием Бездны.

Дорнхольд растворился. Камни, башни и знамёна не рассыпались, но побледнели, словно рисунок акварелью, который смывали водой. За ними открылось бесконечное белое пространство. Северин стоял без опоры, хотя и не падал. Женщина оставалась перед ним, но её платье уже не двигалось, а волосы не покачивались на ветру.

— Белая Бездна, — произнёс Северин.

— Так меня называют люди.

— У тебя есть другое имя?

— Имена носят только люди, проклятый князь.

— Значит, у тебя нет имени, — подытожил Северин.

— Мне оно ни к чему.

Голос матери изменился и теперь с Северином говорил старик, а ещё через пару слов ребёнок. Потом мужчина, которого Северин никогда не встречал. Затем несколько женщин одновременно. Голоса сменяли друг друга без пауз, но смысл оставался единым. Северину сперва показалось, что божество демонстрирует свои способности, но потом понял, что демонстрацией был Дорнхольд, а это — естественное его состояние.

— Что тебе нужно от меня, жадная тварь? — крикнул Северин.

— Я — то, что прекращает боль и страдания. Я дарю им покой и …безопасность. Растворяясь во мне, они обретают вечное счастье, невообразимое блаженство.

Белое пространство дрогнуло и вокруг Северина появились люди. Их было так много, что Северин не знал, сколько именно. Они стояли бесконечными рядами, уходившими в белизну. Старики, дети, солдаты, короли, нищие, жрецы, женщины с младенцами, палачи, рабы, врачи, убийцы. Люди всех времён, которые только могла помнить земля Эрелона.

Ни у одного из них не было лица: там, где оно должно было находиться, оставалась гладкая кожа.

— Они больше не боятся. Не страдают. Не теряют любимых.

— Они просто-напросто не помнят их, — ответил Северин.

— Именно…

Ответ прозвучал нежно. Так могла бы говорить мать, успокаивающая ребёнка после кошмара.