Книга Погребённый Князь, страница 83 – Евгений Ключников

— Войдите, — сказал Северин.

На пороге появился Рейн.

— Милорд, прибыл граф Керн, — склонив голову, сообщил Рейн.

— Собственной персоной? — заинтересовался князь.

— Нет, с шестью людьми. Ехали быстро, у лошадей пена там на губах, знаете?

— Знаю. Где он?

— Ожидает в главной зале.

Северин поднялся.

— Возвращайся к делам, Рейн.

— Слушаюсь, — юноша поклонился и ушёл.

Арвед Керн ждал у уцелевшего трона, не сняв даже дорожного плаща. На плечах лежала пыль, сапоги были покрыты серой грязью, а лицо выглядело так, словно граф не спал несколько ночей. Рядом стояли двое рыцарей и седой писец с кожаной сумкой у груди. На длинном столе лежал свёрнутый лист, который они привезли с собой.

Северин вошёл в зал в полудоспехе. За прошедшие дни кузнец выправил наплечник, помятый в бою с людьми Норра, и заменил две порванные ременные застёжки. Белые ожоги на лице его почти исчезли, однако на руках всё ещё оставались тёмные следы, напоминаюшие трещины на обугленном дереве.

— Милорд, — Арвед поклонился.

— Приветствую тебя, граф Керн. Я слышу, как бьётся твоё сердце, ты явно чем-то обеспокоен. Так чего же ты не посвятишь меня в свои тревоги?..

Арвед развернул бумагу, лежавшую на столе. Под ней оказались ещё два листа, исписанные мелкой канцелярской рукой. На каждом стояло несколько печатей: королевской канцелярии, столичного храма и личный знак легата Варенция.

— Три дня назад мой человек в столице узнал, что из тюрем начали вывозить заключённых, — тараторил граф, — Сначала он решил, что готовят обычное очищение, но потом к тюрьмам присоединили дома призрения, лечебницы и два приюта при храме, — он сглотнул, едва сдерживая беспокойство за детишек из домов призрения и приютов.

Северин молча читал документы, в которых перечислялись заведения, обязанные передать людей столичному собору. Южная тюрьма — четыреста двадцать заключённых; Королевская Долговая Инспекция — двести одиннадцать; Дом увечных — сто восемьдесят три. Приют неизлечимых должен был сто тридцать девять душ, а три городских богадельни вместе взятые — почти пять сотен нищих и бродяг. Дальше шли политические заключенные, ведьмы, подозреваемые в старых культах, женщины, обвинённые в ереси ну и, в конце концов, представители дворянских семей, признанных …неблагонадёжными.

Последний список был сильно короче, в нём были имена детей.

— Что означает «подозрительная наследственность»? — спросил Северин, уточняя термин из документа.

— Дети старых родов, связанных с Дорнами, — выдавил из себя Керн, — прежними Заветами или землёй, на которой когда-то стояли святилища верований, не относящихся к Белой Бездне. Здесь почти нет наследников. Кое-где есть младшие сыновья, иногда дочери. Где-то видел даже признанных бастардов и их детей.

— Сколько таких?

— В этом списке — семьдесят четыре человека.

Северин перевёл взгляд на вторую страницу, где в самом низу стояла дата.

— Через шесть дней, стало быть… — он провёл когтем по храмовой печати, — Итого больше тысячи человек.

— Через пять, — поправил Арвед, — Сегодня уже начался новый день. Мы ехали всю ночь.

— Легат Варенций, стало быть, готовит нечто грандиозное?

Седой писец Кернов открыл сумку и достал небольшой лист, сложенный вчетверо.

— Это копия внутреннего распоряжения храмовым кругам, милорд, — сказал он, дрожащей рукой протягивая лист, — Оригинал мой человек вернуть не смог. Он переписал, сколько успел.