Книга Погребённый Князь, страница 16 – Евгений Ключников

— Снова… — сказал он.

Он посмотрел на мёртвых стражей: он забрал их кровь и память, но самое главное вновь ускользнуло от него. Божок Белой Бездны получил себе то, что принадлежало ему по праву. Ненависть к этому неведомому созданию приносила ему гораздо больше мук, чем недосягаемость Варенция и Альрика.

Князь поднял белую книгу Оррена. Обложка сильно испачкалась в крови, но молитвы и заметки внутри книги, на её страницах, остались почти нетронуты. На последних страницах он обнаружил любопытные записи с примерами из протоколов погребения и связанных с ними случаев обрядовых ритуалов, которые, судя по всему, пошли не по плану. Распоряжения были всегда одинаковые — добивай, не вступай в диалог и тому подобное. Северину стало интересно узнать, как часто они сталкивались с такими как он? Конечно, он понимал, почему они боялись таких случаев — восставшая с того света тварь способна устроить настоящий ужас, и первые, к кому она придёт этот ужас воплощать в жизнь — такие как Варенций.

Когда стемнело, он отправился к старухе, воспоминаниями о которой с ним любезно поделился покойный Оррен. Едва он шагнул через порог склепа, из глубины его донесся хриплый, сухой смех.

— Иди сюда, погребённый князёк, — сипела она, — может, хватит жрать сторожевых псов? Ты же вернулся, чтобы отомстить и вернуть себе своё родовое имя, да?..

В склепе старой ведьмы стоял жуткий смрад. Там пахло гнилыми травами, оплесневевшими из-за сырости, едкой мочой и старой кожей. Кровь старухи источала вонь застоя и старости, а сердце билось тихо, но достаточно настойчиво.

Он шёл босиком по влажным плитам, оставляя за собой тёмные следы. Белая книга сторожа была зажата у него под мышкой. Ему пришлось спуститься ниже, в основное помещение склепа, чтобы увидеть старуху своими глазами. В маленьком помещении была камера, за решеткой которой держали ведьму, которой покойный Оррен носил воду.

В стены камеры были вбиты железные кольца, сквозь которые продели цепи. Они тянулись к ногам иссохшейся старухи, которая сидела на полу рядом с чашкой человеческой еды. В стороне стояло ведро, из которого поднималось зловонье испражнений.

— Уже поздно, — медленно кивая, сказала ведьма.

Ржавые дверные петли скрипят приятнее, чем звучал голос этой женщины. Однак, при этом он не был слабым. Северин встал перед решёткой.

— Для чего? — спросил он, глядя на собеседницу горящими глазами.

— О-о-о, нет, не для тебя. Для них, для всех тех, кто хотел твоей смерти — поздно, — она улыбнулась беззубым ртом, и Северин кое-где заметил осколки старых черных зубов.

Она была гораздо меньше, чем осталась в памяти Оррена. Сухая и скрюченная, её нагота едва ли была прикрыта этим рваным серым рубищем. Кожа висела на костях, а на руках были следы ожогов. Глаза у неё были мутные, белёсые, но Северин сразу понял, что слепота не мешает ей видеть.

— Имя, — тихо сказал он в привычно мягком, но повелительном тоне.

— Зачем тебе моё имя? — удивилась старуха.

— Разве мы не собираемся насладиться долгой беседой?

Старуха тихо засмеялась.

— Демонстрируешь дворянскую вежливость, князь? У тебя кровь на подбородке, а под ногтями кишки храмовников — не кажется ли тебе, что вежливость здесь лишняя?

— Имя, — повторил он.