Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 93 – Евгений Ключников

Но если он ничего не сделает, Саверий продаст иглу.

И тогда следы, которые она могла вытянуть, останутся зашитыми навсегда.

Никон медленно встал.

Первым делом он подошёл к своим тайным заметкам и достал бумагу из рукава. Написал, чтобы рука не дрожала от одной только мысли:

17. Инструмент, способный доказать ложь, опаснее проклятия. Его захотят купить те, кто лжёт.

Потом ниже:

18. Иногда сохранить вещь — значит украсть её у владельца. Вопрос: у кого она была украдена раньше?

Он перечитал последнюю строку и усмехнулся без радости. Отличное оправдание. Красивое, почти философское. В прежнем мире он умел такие строить: если очень хочется сделать неправильное, разум быстро приносит аргументы, почему именно в этот раз нарушение необходимо, справедливо и вообще неизбежно. Разница была в том, что теперь неправильное могло стоить не репутации, а кожи.

Он спрятал записку обратно.

Подошёл к полке.

Ключ висел у Саверия. Но замки в «Костяном Закладе» были не все одинаковы. Этот, как подсказывала память прежнего Никона, закрывался железным язычком и дополнительной костяной защёлкой. Ключ открывал быстро. Без ключа можно было попробовать тонкой пластиной, если знать, как держать давление. Прежний Никон знал. Не потому что воровал, а потому что иногда Саверий велел ему открывать заевшие ящики, когда сам не хотел пачкать руки. Тело помнило угол.

Никон взял со стола тонкую латунную линейку для разметки страниц. Подошёл ближе. Заставил себя дышать ровно. Вставил край в щель.

Доска под ногой скрипнула.

Он замер.

За стеной Саверий не пошевелился.

Никон продолжил.

Костяная защёлка была тугой. Линейка соскользнула один раз, царапнув дерево. Звук показался оглушительным. Он снова замер. Сердце билось так сильно, что, казалось, могло само разбудить хозяина. Потом защёлка едва слышно щёлкнула.

Полка открылась.

Внутри лежали несколько футляров. Иглу вдовы он нашёл сразу — металлический, узкий, с серой ниткой вокруг крышки. Саверий не ставил на него печать. Только запер полку. Значит, не ожидал, что Никон полезет так быстро. Или ожидал, но хотел проверить. От этой мысли стало холоднее.

Никон взял футляр.

Следы на ладони сразу отозвались лёгким уколом, хотя металл был закрыт. Игла внутри будто знала, что её достали. Не звала, не сопротивлялась — ждала. Это было хуже. Ждущие вещи всегда казались разумнее действующих.

Он не собирался оставлять полку пустой.

С этим он подумал заранее. На столе у него лежала похожая по размеру латунная коробочка с простыми иглами для ярлыков. Если положить её в серую ткань и перевязать нитью, Саверий заметит подмену быстро, но не сразу. Возможно, утром. Возможно, когда решит достать иглу. Никону нужно было время. До прихода Марены? До возвращения Неллы? До возможности проверить что-то самому? Он не знал. Просто время. Иногда хранение даёт время — это сказал сам Саверий.

Он положил подмену на место, закрыл полку, защёлкнул замок.

Футляр с настоящей иглой спрятал сначала за пазуху, потом понял, что это глупо: слишком очевидно, слишком близко к телу, слишком опасно, если игла активируется. Нужен тайник. Его старый маленький тайник в рукаве не подойдёт. Футляр больше. Под лавкой? Саверий найдёт. В щели пола? Вещи под полом неизвестны. У печи? Слишком жарко. В долговой книге? Безумие. За подкладкой табурета?