Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 355 – Евгений Ключников

124. Кольцо сохранило признание Барло: передача личных меток детей, должников и безымянных; глушение старых имён; разрыв семейного требования; закрепление новых записей; связь с Серыми, Домом ничьих и Ильзой Клар. Но запись неполная. Над Ильзой / над посредниками есть заказчик или структура, имя которой Чтение не раскрывает.

125. Вместо имени появился символ: зелёный фонарь, перечёркнутый пепельной печатью Надзора. Это не просто проникновение рынка в учреждения. Это союзный контур Третьей руки и части Пепельного надзора. Имя скрыто не личной маской, а правом пепельного изъятия.

126. Для снятия скрывающей печати нужно внутреннее свидетельство о злоупотреблении правом Надзора: предмет или запись, которые сама пепельная печать признает. Возможные направления: изменённые амулеты, прут стража, ткань защитной капсулы Барло, след сапог висельника в руках Надзора.

Он остановился.

Горло снова заболело.

Мирана подошла и молча поставила перед ним чашку воды. Никон хотел поблагодарить, но она указала пальцем на горло и сделала такое лицо, что он решил не испытывать судьбу.

Он дописал последнюю строку:

127. Вещь может исповедоваться, если вина нашла владельца. Но исповедь вещи тоже можно защитить, искалечить и направить против свидетеля. Правда в Вельмарке не становится безопасной только потому, что она правда.

Саверий прочитал.

— Эту строку оставь.

— Я и не собирался вычёркивать.

— На всякий случай. У тебя иногда появляются приступы разумности, но быстро проходят.

Эльза поднялась.

— Мне нужно уходить до смены храмовых ключей.

Мирана сразу сказала:

— Я проведу.

— Не нужно.

— Нужно. Вы спасли нашего идиота, а значит, пока числитесь полезной.

— Ваша благодарность почти не отличается от угрозы.

— У нас тут общий стиль.

Сестра Эльза посмотрела на Саверия.

— Кольцо держите под двойной солью. Не читайте без меня или без другого хранителя, которому вы доверяете.

Саверий усмехнулся.

— Список таких людей пугающе короток.

— Пусть останется коротким.

Она повернулась к Никону.

— А вы три дня не читаете это кольцо.

Никон молчал.

Эльза прищурилась.

— Это не просьба.

Он всё же прохрипел:

— Постараюсь.

— Плохой ответ.

— Лучший честный.

Саверий сказал:

— Я прослежу. И если он потянется к кольцу, ударю тем, что не оставит магического следа.

— Одобряю, — сказала Эльза.

Мирана открыла задний ход.

Перед уходом сестра Эльза задержалась и посмотрела на детей у печи. Нелла снова держала Тева за рукав. Тев смотрел на кольцо, но уже без прежнего ужаса — скорее с тяжёлым детским пониманием, что взрослый мир состоит из предметов, которые могут помнить то, что люди пытаются забыть.

— Их нельзя держать здесь долго, — сказала Эльза.

— Знаем, — ответил Саверий.

— Но и отдавать нельзя.

— Тоже знаем.

— Значит, нужен третий вариант.

Никон едва заметно усмехнулся.

Третий вариант стал почти проклятием их расследования.

Эльза ушла с Мираной через задний ход. Некоторое время в лавке было слышно только потрескивание печи и редкое дыхание спящих, усталых, напуганных людей. Потом Саверий поднял чашу с кольцом и перенёс её в самый дальний сейф, не тот, где лежала долговая книга. Закрыл на два ключа, один оставил себе, второй неожиданно бросил Никону.

Тот поймал машинально.

— Зачем?

— Чтобы я не смог открыть один.