Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 321 – Евгений Ключников

В зале снова прошёл шум.

Человек в зелёной маске смотрел на Никона так, будто теперь не просто оценивал — пересчитывал.

Покупатель с храмовой осанкой опустил карточку.

Ставка рухнула.

Ильза Клар сказала:

— Семьсот пятьдесят серебром и первичное право зелёного воска.

Это было решающе.

Она передавала не просто деньги. Ставила на кон собственное первичное право, чтобы сохранить контроль над связкой. Или, точнее, переводила право внутрь сделки, которую сама же должна была удержать. Формально это выглядело как полная передача. Фактически, возможно, как замкнутый круг владения, если покупателем остаётся она.

Аукционистка записала.

Полностью.

Ильза Клар. Первичное право зелёного воска подтверждено. Передача внутри лота.

Никон опустил глаза.

Не на футляр.

На аукционную книгу.

Вот оно.

Связь записана.

Печать, шкатулка, воск, Ильза Клар.

Нужна копия.

И Саверий уже делал её.

Не пером.

Не глазами.

Старьёвщик держал под рукавом маленькое глухое зеркало, наклонённое так, чтобы отражать страницу аукционной книги. На зеркальной поверхности медленно проступали не буквы, а тень записи. Опасный, слабый, несовершенный способ, но достаточно, чтобы вещь запомнила форму. Позже Никон сможет прочитать отражённый след. Если они выйдут.

— Лот продан, — произнесла аукционистка.

Костяной молоточек ударил.

Один раз.

Именная связка закрытого перехода была снова у Ильзы Клар.

Но теперь её имя лежало в книге Третьей руки рядом с первичным зелёным воском.

И все, кто был в зале, слышали, как внешний оценщик заставил это имя прозвучать.

Человек в зелёной маске не сразу объявил следующий лот.

Он повернулся к Никону.

— Оценщик лавки Г. проявил редкую полезность.

— Рад, что не зря пришёл, — ответил Саверий вместо него.

— Следующий лот касается его напрямую.

Мирана едва заметно двинулась ближе.

Никон почувствовал, как старая долговая связь отозвалась где-то далеко, в лавке, в закрытой книге, под глухим стеклом. Он знал, что этот момент придёт. Право на незавершённого Читающего. Лот третий. Его право, его зависимость, его возможная продажа.

Но аукционистка не успела открыть запись.

С зеркалами что-то произошло.

Сначала одно зеркало в дальней стене запотело. Потом второе. Потом третье. На поверхности проступили влажные следы подошв.

Саверий резко поднял голову.

Сапоги висельника.

Их забрал Пепельный надзор.

Теперь их след появился в Зале зеркал.

Один за другим на зеркалах проступали мокрые отпечатки, ведущие не к двери, а к помосту. К футляру с именной связкой. К Ильзе Клар. К покупателю с храмовой осанкой. К человеку в зелёной маске.

В зале поднялся шум.

Ильза Клар побледнела впервые.

Человек в зелёной маске повернулся к зеркалам.

Саверий прошептал:

— Край.

Никон не понял сразу.

Потом увидел в зеркале не отражение, а проход.

За мутной поверхностью стоял Ортвин Край.

Инспектор Пепельного надзора.

Сапоги висельника были у его ног, мокрые, тёмные, и сами оставляли след по зеркальной стороне. За ним — двое служителей. Один молодой писарь с чистым амулетом. Тот самый, который видел зелёный след и испугался.

Край не входил в зал физически.

Пока.

Но его голос прошёл через зеркало холодно и ясно:

— Чёрный аукцион Третьей руки. По праву Пепельного надзора и храмовой безопасности торг прекращается.