Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 248 – Евгений Ключников

На пустое место сапог.

На часы обещания.

На иглу вдовы, ставшую Иглой ложного шва.

На вещи, которые иногда помнили лучше людей.

— Не знаю.

Саверий поморщился.

— Удивительно плохой план.

— Других нет.

— Тогда годится.

Они вышли через заднюю дверь.

На Мёртвой улице уже темнело.

Дождя не было, но воздух оставался влажным, тяжёлым, пахнущим мокрым камнем, углём, старой кожей и чем-то металлическим. Люди Надзора исчезли за углом, но Никон почти сразу увидел отражение в луже: человек в серой куртке стоит у вывески закрытого сапожника и делает вид, что рассматривает треснувшую подошву.

Хвост.

Саверий тоже заметил.

— Не оборачивайся, — сказал он.

— Видел.

— Хорошо.

— Что делать?

— Пусть идёт.

— До водосброса?

— Нет.

Старьёвщик свернул в переулок, ведущий к Рыбному двору.

— Сначала покажем ему неправильную дорогу.

Они шли медленно.

Как хозяин лавки и его долговой писарь, отправившиеся по обычному делу.

Не бежали.

Не прятались слишком явно.

Не показывали, что знают о слежке.

За ними двигался человек в серой куртке. Возможно, Надзор. Возможно, Третья рука. Возможно, оба сразу. В Вельмарке такие различия становились всё менее надёжными.

Никон чувствовал пуговицу у груди.

Мягкий стук.

Редкий.

Упрямый.

Живая связь.

Нелла ждала где-то под известковыми ямами.

Тев всё ещё оставался Тевом хотя бы частично.

Деревянная лошадка в сумке Саверия помнила дорогу домой.

А за спиной шёл человек официальной власти, имеющей право сжигать людей ради безопасности города и носившей на своих амулетах тот же зелёный след, которым на рынке Третьей руки заглушали старые имена.

До третьего ночного удара оставалось несколько часов.

Теперь Никон понимал: если они не успеют, за ним придут не только Серые сборщики.

Придут люди с пепельными печатями.

И объяснят, что огонь — это тоже форма порядка.

Человека, который шёл за ними от «Костяного Заклада», удалось потерять только возле старых красилен.

Саверий не торопился. Он двигался через вечерний Вельмарк медленно, почти лениво, будто действительно вёл своего долгового писаря по незначительному делу, которое можно было отложить до утра, если дождь усилится или ноги начнут мёрзнуть. Иногда старьёвщик останавливался возле лавок, уже закрывавших ставни, спрашивал цену на соль, ругался из-за качества дешёвого воска, долго рассматривал железные крючья на прилавке старого скобянщика и даже купил маленькую медную застёжку, которая не имела никакого отношения ни к Райнеру Фальку, ни к зелёному фонарю, ни к Нелле, ни к людям Пепельного надзора. Со стороны всё выглядело естественно. Почти скучно. Только Никон, шедший рядом, видел, как Саверий время от времени ловит отражения в витринах, в мокром металле вывесок, в тёмной воде канавы и в редких лужах, где лица прохожих расплывались хуже любого проклятого зеркала.

Человек в серой куртке держался осторожно.

Не приближался.

Не отставал.

Иногда исчезал на несколько минут, но снова появлялся там, где улицы сходились к одному проходу. Возможно, он был служителем Надзора, оставленным Ортвином Краем. Возможно, Серая рука Третьего рынка решила проверить, куда направится Никон после официального визита. Возможно, различия уже не имели значения. Зелёный след научился пользоваться людьми разных учреждений так же легко, как люди пользовались чужими именами.