Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 244 – Евгений Ключников

Но сейчас страж почти держал руку над храмовой тканью.

Никон подумал о знаке охоты.

О сером ноже.

О зелёном воске.

О том, как реликвия назвала его Читающим и сказала, что знает, где режут знаки.

Потом произнёс тихо:

— Инспектор.

Край посмотрел на него.

— Что?

Никон не ответил сразу.

Ему нужно было задержать внимание людей хотя бы на несколько секунд. Не реликвии. Людей.

— Почему ваши амулеты изменены?

В лавке стало тихо.

Саверий застыл.

Не обернулся.

Широкоплечий служитель резко посмотрел на Никона.

Молодой писарь поднял голову от формы.

Ортвин Край не изменился в лице.

— Объясните.

— В пепле под стеклом зелёный след.

Молодой служитель посмотрел на амулет инспектора.

Потом на свой.

— Никон, — сказал Саверий тихо.

Но было поздно.

И, возможно, именно этого они ждали.

Инспектор подошёл ближе.

— Вы видите состояние амулетов Надзора?

— Частично.

— Каким образом?

— Наблюдением.

— Не играйте словами.

— Вы тоже не играйте. Зелёный воск используется на местах переписи. На двери склада безымянных. На вещах детей, записанных мёртвыми. На амулетах части ваших людей есть тот же след.

Широкоплечий служитель шагнул к Никону.

Край остановил жестом.

— Продолжайте.

— Некоторые амулеты настроены так, чтобы не обнаруживать ослеплённые связи. Ваш позволяет входить в места переписи без фиксации старого имени.

Молодой служитель побледнел.

— Инспектор?..

Край не отвёл взгляда от Никона.

— Вы понимаете серьёзность обвинения?

— Да.

— Вы утверждаете, что Пепельный надзор связан с Третьей рукой?

— Я утверждаю, что часть ваших инструментов несёт зелёный след. И что вы пришли за предметами, которые могут доказать намеренное ослепление имён.

— На основании незаконной способности, происхождение которой вы не можете объяснить.

— На основании того, что ваши люди знали, какой ящик открыть.

Первый страж у кухонных досок замер.

Слишком поздно.

Все посмотрели на него.

Амулет на пруте дрогнул.

Зелёная линия стала заметнее даже обычным глазом — тонкая, как плесень на металле, но уже не скрытая полностью.

Молодой служитель отступил.

— Что это?

Широкоплечий резко сказал:

— Остаточное загрязнение. Не слушайте должника.

— Тогда почему оно реагирует на ящик? — спросил Никон.

Саверий медленно положил руку на храмовую ткань, скрывающую лошадку.

Не вытаскивая.

Закрывая.

Край смотрел на своего стража.

Впервые в его лице появилась трещина.

Небольшая.

Не страх.

Не разоблачение.

Раздражение человека, чей заранее подготовленный порядок начал распадаться раньше времени.

— Уберите прут, — приказал он.

Страж не двинулся.

— Инспектор.

— Уберите.

Тот медленно отступил от ящика.

Зелёная линия погасла немного.

Край повернулся к Никону.

— Вы опаснее, чем указано в сообщении.

— Кто сообщил?

— Не ваше дело.

— Третья рука?

— Вы слишком быстро делаете выводы.

— А вы слишком быстро нашли лошадку, официально уничтоженную много лет назад.

Тишина.

Саверий тихо сказал:

— Никон.

На этот раз не предупреждая.

Останавливая.

Достаточно.

Герой понял. Они уже получили больше, чем могли ожидать: молодой служитель увидел изменённые амулеты. Второй страж услышал. Край вынужден был остановить собственного человека. Внутри группы Надзора появилась трещина. Нельзя давить дальше, если хочешь выйти из комнаты живым.

Инспектор посмотрел на акт передачи сапог.