Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 202 – Евгений Ключников

Перед глазами Никона вспыхнула новая запись:

[Игла вдовы развита]

[Новая форма: Игла ложного шва]

[Основной эффект: обнаружение намеренно скрытой подмены в ткани, записи и личной привязке]

[Дополнительный эффект: извлечение фрагмента чужой переписи через материальный след]

[Ограничение: каждый глубокий стежок усиливает ответную связь с источником подмены]

[Побочная цена: вещи, связанные с ложной записью, распознают Читающего быстрее]

Никон успел прочитать всё.

Потом игла потянула.

Не руку.

Не кровь.

Взгляд.

На мгновение лавка исчезла. Перед Никоном открылось другое место. Не полностью, не как видение из осколка чужой смерти, а короткий, рваный след, вытащенный иглой из шва.

Зелёная дверь.

Стол.

На столе лежат карточки.

Десятки.

Маленькие прямоугольники плотной серой бумаги. На одних имена написаны. На других зачёркнуты. На третьих нет ничего, кроме печати зелёного фонаря. Чьи-то руки в серых перчатках берут одну карточку, прикладывают к лоскуту ткани, проводят вдоль шва тонкой иглой, оставляя зелёную нить. Рядом сидит мальчик в серой куртке. Он не плачет. Не кричит. Только смотрит в пол и сжимает пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладони.

Кто-то спрашивает:

— Имя?

Мальчик молчит.

Рука в перчатке кладёт на стол карточку.

На ней написано:

Мартен.

Голос произносит:

— Старое имя мешает.

Другой голос отвечает:

— Пуговицу сняли не полностью.

— Найдём.

— Сестра?

— Ищет.

— Тогда пусть ищет до закрепления. Потом не узнает.

Видение оборвалось.

Никон отшатнулся от стола.

Стул скрипнул. Лампа качнулась. На секунду он перестал понимать, где находится. В груди стало тесно, горло свело, ладонь вспыхнула болью. По коже прошла тонкая зелёная линия, будто нить из лоскута попыталась прошить и его.

Мирана ударила сразу.

Точно.

Ниже рёбер.

Воздух вылетел из лёгких. Боль вернула лавку быстрее любых слов.

— Дыши, — сказала она.

Никон согнулся, упираясь ладонями в край стола.

Саверий уже выдернул иглу из лоскута, положил в футляр и захлопнул крышку. Затем насыпал соль вокруг ткани. Зелёная нить внутри шва почернела, но не исчезла.

— Что видел? — спросил он.

Никон несколько раз вдохнул.

— Место переписи. Зелёная дверь. Карточки. Серые перчатки. Мальчик.

— Тот?

— Возможно. Серые куртка, пуговицы. Написали имя Мартен. Старое имя мешает. Пуговицу сняли не полностью. Они знают про Неллу.

Мирана перестала улыбаться.

— Знают, что она ищет?

— Да.

— Давно?

— Не знаю.

Пуговица под стеклом стукнула.

Никон закрыл глаза.

— Не знаю точно, — поправился он. — Но знают достаточно, чтобы ждать закрепления. Думают, после него брат не узнает сестру.

Мирана посмотрела на Саверия.

— Нужно забирать девчонку.

— Сначала найти, — сказал старьёвщик.

— Я найду.

— Не одна.

— Вы хотите отправить с ней писаря, который только что едва не дал себя пришить к чужой карточке?

— Нет. Писарь сегодня никуда не идёт.

Никон хотел возразить.

Саверий поднял палец.

— Даже не начинай. Ещё одно глубокое Чтение — и будешь разговаривать с иглой до вечера. Мирана найдёт Неллу или хотя бы проверит старые места. Возьмёт не тебя. Возьмёт Кривого Торса с Рыбного двора. Он тупой, но хорошо замечает хвосты и умеет ломать пальцы тем, кто слишком любопытен.

— Дорого, — сказала Мирана.

— Запишу на долг Никона.

— Почему на мой? — спросил Никон.