Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 77 – Евгений Ключников

Ася резко обернулась.

Дамир стоял внизу у лестницы, в темных брюках и черном свитере, с чашкой кофе в руке. Не в костюме. Без пиджака, без регистрационной холодности, без вчерашней почти официальной маски. Так он выглядел опаснее. Домашнее не делало его мягким. Наоборот, лишало последнего слоя приличия, оставляя человека, который не нуждается в свидетелях, чтобы быть собой. В утреннем свете его лицо казалось чуть более усталым, под глазами лежали тени. Он, вероятно, тоже спал мало. Или вообще не спал.

— Я просто смотрела, — сказала Ася.

— В этом доме “просто смотрела” обычно заканчивается тем, что Тамара Петровна ищет валерьянку, а я — отмычки.

— Вы умеете отмыкать собственные замки?

— Я умею многое из того, чем не стоит гордиться перед женой на второй день брака.

— Мы все еще на первом, если считать с регистрации.

— Тогда я тороплюсь испортить впечатление.

Ася спустилась по лестнице, держась за перила. Он смотрел на нее без вчерашней ледяной оценки. Внимательно, но не так, как в регистрационном зале. Скорее проверял, цела ли после первой ночи. Не физически — с этим, видимо, все было очевидно. Цела ли внутри настолько, чтобы спорить.

— Впечатление уже испорчено, — сказала она. — Но не окончательно.

— Обнадеживает.

— Не привыкайте.

— Вы тоже.

Эта короткая перепалка почему-то сняла напряжение лучше любых утренних “как спалось”. Наверное, потому что “как спалось” в их ситуации было бы почти издевательством. Как спалось женщине, запершейся в чужом доме? Как спалось мужчине, который провел первую брачную ночь в коридоре, возвращая телефон жене с ножом в руке? Плохо. Очевидно плохо. И все же оба стояли утром на лестнице, живые, раздраженные и почему-то готовые продолжать разговор.

Столовая находилась в правой части первого этажа, но не в той, где начиналось закрытое крыло. Комната была просторной, с высоким окном в сад, длинным столом темного дерева и буфетом у стены. Здесь тоже чувствовалась старая красота без желания понравиться: тяжелые стулья, выцветший ковер, серебряный кофейник, тарелки с тонким темно-синим узором. На столе стояли сырники, омлет, свежий хлеб, масло, мед, ягоды, кофе и чай. Завтрак для двоих выглядел слишком щедро для дома, где, по словам Миланы, жил почти лесной псих в развалине.

Тамара Петровна уже была там. Она поставила перед Асей чашку чая, перед Дамиром — кофе, потом критически посмотрела на Асин свитер.

— Носки надели?

Ася чуть не поперхнулась воздухом.

— Да.

— Хорошо. Босоногие героини красиво болеют только в романах. В жизни сопли и температура.

Дамир опустил взгляд в чашку, но Ася успела заметить, как дрогнули у него губы.

— Вы часто воспитываете чужих жен? — спросила она.

— В этом доме чужих жен раньше не было.

— А свои?

Тамара Петровна на секунду замолчала. Дамир тоже. Ася поняла, что сказала лишнее, когда было уже поздно. Вопрос вырвался без задней мысли, но попал в историю дома. Возможно, в мать Дамира. Возможно, в чью-то несостоявшуюся свадьбу. Возможно, просто в пустоту, которую здесь предпочитали обходить.

— Свои тоже редко слушались, — сказала Тамара Петровна наконец. — Ешьте, пока теплое.

Дамир ничего не добавил. Сел во главе стола, но не как хозяин, ожидающий обслуживания, а как человек, привыкший занимать место, потому что оно давно пустовало. Ася села сбоку, не напротив и не слишком близко. Ей казалось, расстояние между ними тоже должно иметь правила, но пока никто не выдал схему.