Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 49 – Евгений Ключников

Нет, сказала она себе. Не трогайся. Не выдумывай. Опасные мужчины тоже умеют говорить правильные слова. Особенно если им что-то нужно.

Документы наконец были оформлены. Секретарь еще раз поздравила их, уже совсем механически. Отец коротко кивнул Дамиру. Лариса Аркадьевна поцеловала Асю в воздух рядом со щекой, даже не касаясь кожи.

— Держись достойно, — прошептала она.

— Это вы себе пожелайте, — ответила Ася так же тихо.

Мачеха отстранилась с каменным лицом.

В коридоре было прохладно и пахло мокрой шерстью пальто. Тамара Петровна подошла к Асе и протянула ей белый кашемировый палантин.

— Накиньте. На улице ветер.

— Спасибо.

— Не за что. В нашем доме сквозняки. Надо привыкать заранее.

— Вы меня утешаете?

— Предупреждаю. Утешать буду, если понадобится.

Ася неожиданно почувствовала, что глаза снова предательски щиплет. Не от слов даже, а от самой интонации: сухой, немного ворчливой, но человеческой. За последние дни любая простая забота казалась подозрительной роскошью.

Дамир стоял у выхода и говорил с Артемом. Когда Ася приблизилась, он закончил разговор и открыл перед ней дверь. Не театрально, не с поклоном. Просто открыл. На улице действительно был ветер. Он ударил в лицо холодом, тронул фату, пробрался под палантин. У ступеней стояли две машины: отцовская черная, знакомая, и другая — темно-серая, массивная, с тонированными стеклами. Возле нее ждал водитель.

Отец задержался у дверей.

— Ася.

Она обернулась.

Он стоял на верхней ступени, рядом с Ларисой Аркадьевной. В этот момент он вдруг показался ей не всемогущим хозяином жизни, не человеком с папкой, не судьей, а просто мужчиной, который сделал выбор и теперь смотрит, как последствие этого выбора садится в чужую машину. Было ли в нем сожаление? Ася не знала. Может быть, он жалел не ее, а потерю контроля. Такие люди часто путают одно с другим.

— Помни, что ты Лебедева, — сказал он.

Дамир, стоявший рядом, тихо произнес:

— Уже нет.

Отец перевел на него взгляд.

Ася подняла руку и посмотрела на кольцо. Холодный камень поймал серый свет.

— Я сама решу, кто я, — сказала она.

Потом повернулась и пошла к машине Дамира.

Он не взял ее под руку. Не тронул за спину. Не стал изображать счастливого мужа. Просто шел рядом, достаточно близко, чтобы ветер не рвал фату слишком сильно, и достаточно далеко, чтобы она не почувствовала себя пойманной. Это было странно. Непривычно. Почти невыносимо — потому что заставляло пересматривать слишком много страхов сразу, а она не готова была расставаться со страхом так быстро. Страх хотя бы понятен. Благодарность опаснее.

У машины Дамир остановился, открыл дверь, но прежде чем она села, тихо сказал:

— Анастасия.

Она подняла глаза.

— Что?

— Если захотите сбежать, делайте это до того, как мы выедем за город. В лесу бегать неудобно.

Сердце ухнуло вниз.

А потом она увидела его глаза.

В них снова была та самая искра. Злая, сухая, почти черная. Он не шутил добродушно. Не успокаивал. Скорее проверял, сможет ли она ответить, не отступив.

Ася медленно выдохнула.

— Спасибо за совет. А если я решу сбежать после?

— Тогда берите теплую обувь.

— Заботливый муж.

— Практичный.

— А если я не собираюсь бежать?

— Тогда тем более берите теплую обувь. В моем доме холодные полы.

Она смотрела на него, и вдруг страх, который всю ночь жил у нее под кожей, не исчез, но впервые отступил на шаг, уступая место чему-то другому. Раздражению. Интересу. Осторожной злости, которая была лучше паники.