Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 38 – Евгений Ключников

— Милана плохо себя чувствует.

Ася усмехнулась.

— Как удобно у нее организм реагирует на чужие свадьбы.

— Не начинай.

— Она хотя бы на регистрацию приедет?

— Это не обязательно.

— То есть сестра, вместо которой я выхожу замуж, даже не посмотрит, как меня передают по документам?

Мачеха повернулась к визажистке.

— Начинайте. И сделайте, пожалуйста, лицо спокойнее. Без трагедии в глазах.

— Для этого лучше вынуть трагедию из жизни, — сказала Ася.

Визажистка замерла с кистью в руке. Вика опустила глаза в планшет. Лариса Аркадьевна посмотрела на Асю так, будто та испортила не судьбу, а линию макияжа заранее.

— Сегодня ты будешь улыбаться, — сказала она тихо. — Не широко. Не счастливо, если уж тебе так трудно. Но спокойно. Ты будешь отвечать на вопросы коротко, не спорить, не язвить и не давать повода думать, что в нашей семье происходит что-то неприличное.

— А что в нашей семье происходит?

— Происходит частная регистрация брака по взаимному согласию.

Ася посмотрела на нее через зеркало. В отражении мачехино лицо казалось еще холоднее, чем в жизни.

— Повторите это еще пару раз. Может, сами поверите.

Лариса Аркадьевна подошла ближе. Все остальные сразу нашли себе срочные дела: кто-то открыл коробочку с пудрой, кто-то разложил шпильки, кто-то проверил отпариватель. В этом доме люди прекрасно чувствовали момент, когда становились свидетелями не разговора, а удара, и старались не смотреть прямо.

— Послушай меня внимательно, — сказала мачеха почти шепотом. — Сегодня не тот день, когда тебе позволено быть собой. Ты представляешь фамилию. Ты представляешь отца. Ты представляешь нас всех перед человеком, который только и ждет слабого места. Если ты хочешь потом играть в правду, гордость и месть — играй, сколько влезет. Но сегодня ты молчишь, улыбаешься и не позоришь семью.

Ася медленно подняла глаза.

— Странно, что вы все еще боитесь позора. После того как придумали эту свадьбу, я бы на вашем месте уже не разменивалась на мелочи.

На лице Ларисы Аркадьевны дрогнула мышца. Но она лишь выпрямилась и сказала визажистке:

— Начинайте.

И день начался.

Ее красили долго. Слишком долго для церемонии, которая якобы не заслуживала торжества. Визажистка была профессиональна и молчалива: выровняла тон, спрятала темные круги под глазами, чуть подчеркнула скулы, сделала губы мягче, чем Ася обычно позволяла себе выглядеть. Парикмахер собрал волосы в низкий, почти небрежный узел, выпустил несколько прядей у лица, закрепил тонкую фату, которую Лариса Аркадьевна все-таки разрешила, но только потому, что она закрывала спину платья и делала образ “менее вызывающим”. Ася смотрела, как чужие руки превращают ее в невесту, и думала о том, что в этом процессе нет ничего общего с счастьем. Невеста должна ждать момента, когда увидит любимого. Она же ждала момента, когда увидит человека, к которому ее отправили вместо другой женщины, с чужой семейной ложью в приданое.

Платье принесли в чехле ближе к девяти. Портниха не приехала сама, прислала ассистентку. Видимо, не хотела снова становиться свидетелем. Ася не могла ее винить. Чужая беда, когда она происходит рядом, требует от человека выбора: смотреть, отвернуться или вмешаться. Смотреть больно, вмешиваться опасно, отвернуться проще всего. Так, наверное, и живут приличные люди вокруг чужих катастроф.