Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 320 – Евгений Ключников

— А торговаться.

— Предложить выход.

— Из чего?

Кравцов посмотрел на неё внимательно.

— Из войны, в которую вас втянули мёртвые и живые мужчины.

Ася молчала.

Хорошо начал. Очень хорошо. Он сразу попытался отделить её от дела, превратить расследование в мужскую войну, где она — случайная женщина, которую используют. В этом был яд, потому что часть правды там тоже была. Дамир действительно использовал. Отец использовал. Рустам и Елена хотели спасти, но их смерть стала дорогой, по которой Ася теперь шла. Кравцов не лгал полностью. Он выбирал правду, обрезал её и подавал как заботу.

— Моя мать не мёртвый мужчина, — сказала Ася.

— Именно поэтому я здесь.

Он открыл папку, но ничего не достал. Просто положил ладонь на край.

— Я знал Елену Андреевну. Не близко. Не так, как сплетники потом пытались представить её связи с разными людьми. Но достаточно, чтобы понимать: она была достойной женщиной. Сдержанной, умной, иногда слишком доверчивой, иногда слишком упрямой. Она попала в историю, которая была больше неё. И, к сожалению, после смерти люди вроде Дамира Воронцова могут превратить её имя в оружие.

Ася почувствовала, как внутри всё сжалось.

Вот оно.

Не угроза. Не “мы очерним вашу мать”. А “её имя превратят в оружие”. И виноват, конечно, будет не тот, кто лгал о ней, а тот, кто вскроет ложь.

— Дамир не говорил о ней плохо, — сказала она.

— Пока.

Слово было произнесено тихо. Без нажима.

— Что значит “пока”?

— Значит, что публичные дела живут по своим законам. Сегодня вам кажется, что можно отделить правду от грязи. Завтра материалы попадут к следователям, экспертам, журналистам, конкурентам, бывшим партнёрам. И там уже никто не будет бережно держать образ вашей матери в руках. Её письма, встречи, записи, переговоры, маршрут в день смерти, связь с Рустамом Воронцовым — всё станет предметом чужого толкования. Кто-то напишет, что она была героиней. Кто-то — что любовницей. Кто-то — что соучастницей. Кто-то — что истеричной женщиной, которая решила спасать себя и погубила молодого наследника. Вы не сможете контролировать эту грязь.

Ася смотрела на его руки.

Спокойные, ухоженные руки. Наверное, такие руки подписывают документы без пятен. И именно ими удобно хоронить людей второй раз — уже после смерти, в репутации.

— А вы сможете? — спросила она.

Кравцов чуть наклонил голову.

— Могу помочь.

— Как благородно.

— Не благородно. Практично. У вас есть оригиналы или доступ к оригиналам. У вас есть личная запись Елены Андреевны — не надо отрицать, я не спрашиваю, где она. У Дамира Сергеевича есть мотив разрушить всех, кто стоял рядом с делом его брата. У вашего отца есть мотив защищать себя. У Ларисы Аркадьевны — защищать семью. У меня есть возможность предложить версию, при которой Елена Андреевна останется достойной женщиной, вовлечённой в сложную финансовую историю, но не запятнанной скандалом.

Ася медленно подняла глаза.

— Версию.

— Да.

— Не правду.

Кравцов вздохнул почти печально.

— Анастасия Викторовна, в таких делах правда редко выходит наружу в чистом виде. Чаще выходит то, что люди способны пережить.

— Удобная фраза для человека, который чистил документы.

Он не дрогнул.

— Вы уже решили, кто я.

— Моя мать сказала.

Вот теперь в его лице что-то едва заметно изменилось.