Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 319 – Евгений Ключников

— Имеете, — сказала Ставицкая. — Но после встречи я рекомендую сообщить ему факт контакта. Не содержание личной части, если не захотите. Но факт — да. Иначе Кравцов получит щель между вами.

Между вами.

Ася почти сказала, что никакого “между вами” сейчас нет. Кольцо лежит в доме Воронцова. Она живёт в квартире матери. Она не простила. Не вернулась. Не решила. Но фраза застряла. Потому что щель была. И Кравцов действительно мог туда полезть.

— Сообщу, — сказала она.

Встречу назначили на четыре.

Место выбрала Ставицкая: тихий ресторан при старом отеле, достаточно людный, чтобы никто не рискнул громкой сценой, и достаточно дорогой, чтобы Кравцов чувствовал себя в своей среде, но не на своей территории. Ася ехала туда с пустыми руками — только телефон, сумка, блокнот и маленькое записывающее устройство, закреплённое под лацканом пальто. Диктофон матери остался у Надежды Павловны в старой жестяной коробке из-под печенья, внутри шкафа с бельём, а охранник Ставицкой остался у подъезда. Такое место для важнейшего носителя выглядело почти смешно после сейфов и флешек. Но, возможно, именно поэтому было надежным: Кравцов, Орлов, Лариса и все их серые люди привыкли искать правду в банковских ячейках, юридических архивах и закрытых кабинетах. Они бы не подумали о старушке с вареньем и коробкой печенья.

Кравцов уже ждал.

Он сидел за столиком у дальней стены, не у окна, не в центре. Правильно. Спиной к стене, лицом ко входу, рядом с ним — кожаная папка, чашка кофе, стакан воды. На нём был дорогой тёмный костюм, белая рубашка, неброский галстук, запонки. Совсем не тот красный, потный, грубый человек с благотворительного вечера. Сегодня он выглядел как консультант богатых семей, как адвокат, который знает, какие слова нельзя произносить при свидетелях, как человек, которого можно представить пожилой матери и сказать: “Он всё решит”. Лицо спокойное, даже приятное в своей неприятной вычищенности. Волосы уложены. Руки ухожены. Ни одного лишнего движения.

Подонок в дорогом костюме.

Ася подумала это почти спокойно.

Ставицкая села за соседний столик, в зоне видимости. Не вмешивалась. Не скрывалась. Кравцов заметил её и слегка улыбнулся, как человек, который оценил ход противника и не обиделся, потому что сам сделал бы так же.

Ася села напротив.

— Анастасия Викторовна, — сказал он.

— Борис Павлович.

— Благодарю, что согласились встретиться.

— Не благодарите раньше времени. Возможно, встреча вас разочарует.

— Разочарование — профессиональный риск.

— У юристов?

— У всех, кто имеет дело с семьями.

Он говорил мягко. Почти устало. Не как враг, а как человек, который слишком много видел и теперь жалеет молодых, вступающих в грязь без понимания, как глубоко она затягивает. Именно эта интонация раздражала сильнее всего. Кравцов не давил. Он приглашал поверить, что он взрослый, а она — эмоциональная девочка с диктофоном мёртвой матери.

Официант подошёл, принял заказ. Кравцов дождался, пока тот уйдёт, и только потом продолжил:

— Вы умнее, чем о вас говорили.

— Кто говорил?

— Люди.

— Удобная категория. Без фамилий и ответственности.

Он улыбнулся.

— У вас манера Дамира Сергеевича.

— Ошибаетесь. У меня манера женщины, которую слишком долго называли удобной.

— Возможно. Впрочем, я пришёл не спорить.