Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 296 – Евгений Ключников

— Анна Романовна сказала подняться на третий этаж, — произнёс водитель. — Ключи у Надежды Павловны, квартира напротив.

Ася сидела на заднем сиденье, прижимая к груди мамину шкатулку, и не могла двинуться.

Женщина-охранник, сопровождавшая её, не торопила. Просто стояла у машины, внимательно оглядывая улицу, подъезд, окна, припаркованные машины. Профессионально. Тихо. Не как люди Дамира, которых Ася уже научилась узнавать даже по паузе в движении, но всё равно — охрана. Не свобода в чистом виде. Невозможная свобода с наблюдением по периметру. Она почти рассердилась заранее, но не хватило сил. Пока.

На третьем этаже пахло старым деревом, кошачьим кормом, пылью и капустой из чьей-то кухни. Лампочка на площадке мигала. Стена возле почтовых ящиков была поцарапана ключами, на подоконнике стоял засохший цветок в банке из-под растворимого кофе. Всё было так буднично, так не похоже на мраморные лестницы дома Лебедевых и темные холлы дома Воронцова, что Ася вдруг почувствовала не облегчение, а странный стыд: её настоящая память жила не в красивых интерьерах, не в сейфах, не в кабинетах, где мужчины обсуждают активы и убийства, а вот здесь, среди облупленной краски и чужого запаха ужина.

Дверь напротив открылась раньше, чем она успела позвонить.

Надежда Павловна стала совсем старой.

В детстве Асе казалось, что тётя Надя уже старушка, хотя тогда ей, наверное, было чуть за пятьдесят. Теперь ей было много больше: маленькая, сухая, с седыми волосами, собранными в узел, в шерстяной кофте, с глазами, которые постарели, но не потускнели. Она посмотрела на Асю и не спросила, кто она. Не уточнила, не всматривалась долго, не ахнула театрально.

Просто сказала:

— Асенька.

И всё.

Ася удержалась ровно две секунды.

Потом шкатулка в её руках качнулась, и старушка шагнула вперёд, обняла её одной рукой, осторожно, будто боялась сломать, а второй придержала шкатулку, словно тоже понимала: это не вещь, это кусок жизни, который нельзя уронить. Ася не заплакала громко. Только вцепилась в чужую старую кофту лицом и несколько раз вдохнула запах мыла, пыли и чего-то травяного. Не жасмин. Но рядом. Роднее любого дорогого аромата.

— Тихо, тихо, — сказала Надежда Павловна. — Дошла всё-таки. Елена говорила: если дойдёт — не спрашивай сразу. Пусть сначала чайник закипит.

Ася подняла голову.

— Мама говорила?

Старушка кивнула.

— Давно. За неделю до того, как... — Она не договорила. — Давно, деточка. Очень давно.

Женщина-охранник деликатно отошла к лестничной клетке. Водитель поставил сумку у двери и тоже спустился вниз. Ася осталась на площадке со старой соседкой и вдруг поняла, что всё вокруг снова стало слишком живым. Мама была здесь не воспоминанием. Она оставляла инструкции. Думала, что дочь, возможно, когда-нибудь придёт. Просила, чтобы сначала закипел чайник.

— Квартира... — начала Ася.

— Цела, — сказала Надежда Павловна. — Не так, как была, конечно. Время не остановишь. Но цела. Твой отец приходил тогда с бумагами, хотел забрать ключи, говорил, что всё решено. Елена перед этим оформила доверенность на меня по присмотру. Не право собственности, нет, таких чудес не бывает. Но доступ, коммуналку, сохранность. Потом юрист её помог кое-что запутать так, что Виктор Сергеевич махнул рукой. Решил, видно, что пустая старая квартира ему ни к чему. Или думал, что без ключа ты всё равно не найдёшь.