Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 288 – Евгений Ключников

— Не буду.

Она заснула не сразу, но спокойно. Впервые за долгое время — спокойно. Без списка под подушкой, без телефона в руке, без ожидания, что ночью придёт сообщение от отца или неизвестного, без мысли, что дверь надо запереть изнутри. Дверь была закрыта, но не как защита от Дамира. Как граница от мира. Внутри — они.

Утро пришло мягким серым светом.

Ася проснулась раньше него.

Сначала не поняла, где находится. Потом почувствовала тяжесть руки Дамира на своей талии, тепло его тела за спиной, запах кожи, ткани, ночи, и всё вспомнила сразу. Не вспыхнула стыдом. Не испугалась. Только лежала неподвижно несколько секунд, позволяя себе поверить, что это не украденный сон между двумя ударами, а настоящая часть её жизни.

Дамир спал.

По-настоящему. Не стратегически моргал, не сидел у двери, не держал в руке телефон, не отслеживал каждый шорох. Спал глубоко, с чуть нахмуренным лицом, будто даже во сне спорил с кем-то неприятным. Ася осторожно повернулась и посмотрела на него. Невозможно было назвать его спокойным человеком. Но сейчас в нём было что-то такое, что сжало сердце почти до боли: мужчина, которого весь город привык считать опасностью, во сне выглядел просто уставшим.

Она осторожно выбралась из-под его руки. Дамир шевельнулся, но не проснулся. Ася накинула его рубашку, потому что своё платье искать на полу при утреннем свете показалось ей слишком большим испытанием для достоинства, и вышла в соседнюю ванную. Умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало.

Лицо было другое.

Не радикально. Не как у героинь, которые после ночи любви внезапно светятся так, что слуги роняют подносы. Нет. Просто мягче. Живее. Немного растерянное. Немного смелое. На губах ещё хранилась память о нём. На шее — едва заметный след, от которого она сначала нахмурилась, потом почему-то улыбнулась и тут же сказала своему отражению:

— Не обольщайся.

Отражение выглядело так, будто уже обольстилось.

Телефон остался на тумбе в спальне. Когда Ася вернулась, он мигал новым сообщением.

Не от отца.

Не от Миланы.

Не от Ставицкой.

Неизвестный номер.

Сон, тепло, утренний свет — всё как будто отодвинулось на шаг.

Ася взяла телефон.

Сообщение было коротким:

“Спроси мужа, почему он женился именно на тебе, а не на любой другой”.

Она перечитала.

Один раз.

Второй.

Третий.

Слова были не похожи на грубую угрозу “хочешь, чтобы жена жила”. Не было прямого насилия. Не было требований отдать оригиналы. Это сообщение было тоньше. Грязнее. Оно пришло утром после первой настоящей ночи, когда их брак перестал быть фикцией, и ударило не в тело, не в документы, не в активы, а в саму основу выбора.

Почему именно на тебе.

Не на Милане. Не на любой другой. Не просто потому, что увидел жертву у алтаря. Не потому, что пожалел. Не потому, что Лебедевы привели подмену. Почему подписал, если сразу понял, что не та? Почему не остановил? Почему брак, который должен был сорваться, стал ему нужен? Почему, почему, почему.

Дамир проснулся, видимо, почувствовав, как изменилась тишина.

— Ася?

Она стояла у тумбы, в его рубашке, с телефоном в руке, и вдруг почувствовала, как ночь не исчезла, но поверх неё легла новая тень.

Он сел.

— Что случилось?

Ася медленно повернула экран к нему.

Дамир прочитал.

И его лицо изменилось.