Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 286 – Евгений Ключников

Она почувствовала, как его рука легла ей на талию. Осторожно сначала, потом увереннее, когда она сама шагнула ближе. Между ними не осталось того вежливого расстояния, которым они столько дней пользовались как последним рубежом. И всё равно это не было захватом. Дамир не ломал границу. Он ждал, пока она сама переносит её дальше — ладонью на его плече, пальцами в его волосах, дыханием, которое сорвалось, когда он поцеловал её уже не в губы, а в уголок рта, в скулу, в висок. Мир сузился до камина, снега за окнами, запаха его кожи и собственного сердца, которое билось так сильно, словно всё тело наконец перестало притворяться только участником расследования.

— Если мы сейчас остановимся, — сказал он хрипло, касаясь лбом её виска, — это будет разумно.

Ася закрыла глаза.

— Ты хочешь остановиться?

Пауза была короткой, но честной.

— Нет.

— Я тоже.

Он отстранился на несколько сантиметров, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Не из ревности?

Она покачала головой.

— Нет.

— Не потому, что Вера пришла?

— Она только помогла мне сказать то, что давно болело. Это не про неё.

— Не потому, что боишься потерять?

— Боюсь. Но это тоже не причина.

— Тогда почему?

Ася смотрела на него и вдруг поняла, что ответ очень простой. Настолько простой, что страшнее всех сложных.

— Потому что я хочу быть твоей женой не только в документах.

Он резко выдохнул.

Так, будто эта фраза ударила сильнее, чем если бы она произнесла то самое большое слово.

— Ася...

— Если ты сейчас начнёшь перечислять риски, я уйду.

— Молчу.

— Хорошо.

— Согласен.

Она улыбнулась. И сама поцеловала его снова.

Позже Ася не смогла бы сказать, как именно они вышли из библиотеки. Кажется, Дамир всё-таки взял её за руку, но не потянул — просто шёл рядом, будто даже в этой новой, уже почти неизбежной близости не хотел решать один. Дом был тих. Где-то далеко звякнула посуда, и Ася на секунду испугалась, что Тамара Петровна появится из темноты с очередной убийственной фразой. Но старая женщина, видимо, обладала не только способностью слышать всё, но и редким талантом не слышать то, что людям нужно прожить без свидетелей.

Комната Дамира оказалась не такой, как Ася представляла.

Она ожидала холода. Может быть, почти аскетизма. Чёрной мебели, пустых стен, тяжёлых штор, следов человека, который давно не позволяет себе ничего лишнего. Но комната была другой: сдержанной, да, тёмной, просторной, но не мёртвой. На полке стояли книги, у окна — кресло с пледом, на столике — старая фотография, повернутая не к гостю, а к хозяину. Рустам? Нет. На снимке были двое мальчиков лет десяти и четырнадцати у озера, оба мокрые, смеющиеся, один держит рыбу, второй — ведро. Рустам и Дамир до всего. Ася увидела фото — и ревность к прошлому вдруг отпустила окончательно. Не потому что прошлое стало её. А потому что оно имело право быть.

Дамир заметил её взгляд.

— Убрать? — спросил он.

— Нет.

— Точно?

— Да. Он был твоей жизнью. Не надо прятать его, чтобы я чувствовала себя смелее.

Он посмотрел на неё так, что слова снова стали лишними.

И, наверное, именно в этот момент их брак окончательно перестал быть фикцией — не когда они оказались в его комнате, не когда он коснулся пуговиц её платья, не когда она сама помогла ему снять рубашку, не когда между ними исчезли последние слои одежды и осторожности. А тогда, когда она позволила его прошлому остаться на полке, а он не попытался убрать его ради её спокойствия. Потому что настоящая близость, как оказалось, не требует очистить комнату от всех призраков. Она требует, чтобы живые не превращали друг друга в новых.