Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 257 – Евгений Ключников

Она открыла сообщение.

“В субботу собираемся дома. Семейный вечер в честь дня рождения Ларисы. Будут близкие друзья, партнёры, несколько инвесторов. Ты приглашена вместе с мужем. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия не превращать семейный праздник в спектакль. Виктор”.

Ася перечитала два раза.

Потом рассмеялась.

Не весело. Коротко, почти беззвучно. Потому что в этом сообщении было всё, что она теперь умела читать. “Семейный вечер” — значит, публика. “День рождения Ларисы” — значит, мачеха в белом платье заботливой хозяйки, окружённая цветами, улыбками и чужим сочувствием. “Близкие друзья, партнёры, инвесторы” — значит, люди, перед которыми отец хочет показать: семья под контролем, дочь не сбежала, Воронцов не держит её силой, скандала нет, старые связи ещё работают. “Вместе с мужем” — значит, Дамир нужен ему в комнате. Не как гость. Как объект проверки. Как раздражитель. Как зверь, которого нужно вывести на свет и показать, что поводок всё ещё в руках Лебедева.

А главное — отец хотел посмотреть им в глаза.

Понять, что они знают.

Она взяла телефон и пошла вниз.

Дамир был в малой библиотеке, вместе с Грановским и Тамарой Петровной, которая, разумеется, не имела формального отношения к обсуждению, но стояла у окна с таким видом, будто формальности в этом доме давно утратили право голоса. На столе лежали распечатки по Ларисе Соколовой: платежи за “репутационное сопровождение”, старые контакты фонда, имя Ирины Волковой, несколько черновых связей между коммуникационным подрядчиком и доменом, через который пытались вскрыть флешку. Папку “For_Asya” они пока не трогали. Ася почувствовала странное облегчение — и тут же разозлилась на себя за него.

Дамир поднял голову, когда она вошла.

— Что-то от отца?

Она уже не удивлялась тому, как быстро он угадывает. Иногда это раздражало, иногда экономило силы.

— Приглашение, — сказала она и протянула телефон.

Он прочитал. Лицо не изменилось, но глаза стали холоднее.

Грановский, получив телефон следующим, коротко хмыкнул.

— “Семейный вечер в честь дня рождения Ларисы”, — прочитал он вслух. — Как элегантно. Шантаж в цветочной упаковке.

— Он хочет публику, — сказал Дамир.

— Он хочет контроль, — поправила Ася. — Публика просто инструмент.

Тамара Петровна отошла от окна.

— День рождения Ларисы Аркадьевны? Надо же. Я думала, у таких людей дату изготовления ставят на донышке, а не в паспорте.

Грановский кашлянул в кулак. Дамир даже не попытался скрыть короткую усмешку. Ася, несмотря на всё, улыбнулась.

— Вы предлагаете ехать? — спросила она.

— Я пока ничего не предлагаю, — ответил Дамир.

Она посмотрела на него с подозрением.

— После вчерашнего трупного договора ты стал осторожнее в формулировках?

— Да.

— Хороший прогресс.

— Не обольщайся.

— Поздно.

Эта короткая переброска, почти привычная, на секунду сделала комнату живой. Потом Грановский вернул их к делу, как человек, у которого был особый талант доставать ледяную воду в нужный момент.

— Если вы едете, надо понимать цель. Виктор Сергеевич вряд ли устраивает вечер только ради демонстрации семьи. Он знает, что вы что-то нашли, но не знает объёма. Ему важно оценить степень угрозы, реакцию Дамира Сергеевича на старых партнёров, степень самостоятельности Анастасии Викторовны, позицию Ларисы Аркадьевны и Миланы. Плюс — инвесторы. Если слухи о возможном восстановлении активов Воронцовых дошли до рынка, Виктору нужно показать, что он по-прежнему способен управлять нарративом.