Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 188 – Евгений Ключников

— Почему?

Дамир закрыл глаза на секунду.

— Потому что нет.

— Очень развернуто.

— Ася.

— Не надо говорить моим именем так, будто я сейчас должна быть разумной.

— Сейчас как раз должна.

— Почему? Потому что я устала? Потому что боюсь? Потому что мы в лесу, и вы решили, что лучше знаете, чего я хочу?

— Потому что я не хочу, чтобы завтра утром вы решили, что благодарность, страх и тепло у печки были согласием.

Она встала.

Пальто соскользнуло с плеч на лавку.

— А если я сама могу отличить?

— Сейчас — не уверен.

Это было больно. Слишком больно. Потому что попало не в желание даже, а в ее право на него. Он снова поставил под сомнение не свою выдержку, а ее способность выбирать. Может быть, из заботы. Может быть, из уважения. Но в эту секунду это ощущалось почти как новое “не сейчас”, только теперь не про документы, а про нее саму.

— Вы опять решаете за меня, — сказала она.

— Я решаю за себя.

— Нет. Вы решаете, что мое “да” может быть неправильным.

— Я решаю, что не имею права брать “да”, если не уверен, что оно не выросло из шока.

— Брать? — она усмехнулась зло. — Какое красивое слово. Вы все еще думаете категориями силы.

— Потому что она есть.

— А у меня нет?

Он посмотрел на нее. Тяжело.

— Есть. Именно поэтому я остановился.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Ася отвернулась, обхватив себя руками. Внутри все дрожало — от обиды, желания, злости, стыда за собственную открытость. Она впервые не хотела отстранения. Впервые за эти дни ее шаг к нему был не защитой, не стратегией, не удержанием от удара, не благодарностью за спасение. Или она хотела верить, что не был. И вот он остановился. Не потому, что не хотел — это было бы проще пережить. А потому что решил, что так правильно. Благородный, невыносимый, честный до жестокости Отморозок, который в самый опасный момент снова поставил границу там, где она сама хотела проверить, может ли ее пересечь по собственной воле.

— Я не овца, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Тогда не пасите меня.

Он молчал.

— Я не благодарная сирота, которая перепутала вашу заботу с любовью. Не испуганная девочка после погони, которой нужно тепло. Не жертва, которая готова вцепиться в первого мужчину, не похожего на отца. Я могу ошибаться. Да. Могу хотеть неправильного. Могу завтра пожалеть. Но это все еще будет мое.

Дамир стоял неподвижно.

— Вы правы, — сказал он.

Ася обернулась.

— Что?

— Вы правы.

Это снова сбило ее злость. Невозможно нормально ругаться с человеком, который в важный момент признает правду вместо того, чтобы защищаться.

— И все равно вы остановились, — сказала она.

— Да.

— Потому что не доверяете моему выбору.

— Потому что слишком сильно хочу поверить ему.

Тишина.

Она смотрела на него и чувствовала, как злость не исчезает, но меняет форму. Потому что это было не покровительственное “я знаю лучше”. Не полностью. Это был его страх. Не перед ее желанием, а перед собственным. Перед тем, что он воспользуется моментом, а потом не сможет отличить заботу от жадности, ее выбор от собственной потребности быть нужным, тепло у печи от настоящего шага.

— Вы боитесь себя, — сказала Ася.

— Да.

— А меня?

— Больше.

— Почему?

Он долго молчал.

— Потому что рядом с вами я начинаю хотеть не только правды.

Ася не нашла ответа.