Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 147 – Евгений Ключников

В холле их уже ждала Тамара Петровна.

Она стояла у консоли, в темном платье и шерстяной кофте, с лицом, на котором не было ни вопроса, ни упрека. Только внимательность. Особая, старая, хозяйская внимательность человека, который по одному взгляду понимает, в дом вернулись с победой, с поражением или с раной, которую пока нельзя трогать.

— Чай? — спросила она.

Дамир снял перчатки.

— Нет.

— Я не вас спрашиваю.

Он медленно повернул голову. В другое время Ася, возможно, почти улыбнулась бы. Сейчас не смогла. Тамара Петровна смотрела уже на нее.

— Вам чай, Анастасия Викторовна?

Ася вдруг поняла, что если сейчас скажет “да”, ее посадят, согреют, начнут медленно возвращать в тело. Но Дамир уйдет. Запрется в кабинете или в темной части дома, и все то, что стояло между ними после машины, останется в коридоре, как неубранный снег. Она могла отпустить. Имела право. Они не настоящие супруги, не близкие люди, не обязаны спасать друг друга от ночных мыслей. Но она слишком хорошо помнила его лицо, когда Кравцов произнес имя Рустама. И слишком ясно понимала: сегодня он злится не на Кравцова. Не только на него. И не на нее. Он злится на себя.

— Позже, — сказала она.

Тамара Петровна посмотрела на нее дольше обычного. Потом перевела взгляд на Дамира. Ничего не сказала. Только кивнула так, будто приняла решение, которое не ей принадлежало.

— Тогда хотя бы пальто снимите. Оба. Нельзя таскать улицу по дому, она и так у нас живет.

Дамир снял пальто, и Ася только тут вспомнила, что его пальто все еще у нее в руках. Она протянула ему вещь.

— Простите, я...

— Оставьте, — сказал он.

— Что?

— Вы замерзли.

— Я уже в доме.

— Дом тоже холодный.

Тамара Петровна сухо заметила:

— Наконец-то хозяин начал замечать очевидное.

Дамир не ответил. Просто отвернулся и направился к лестнице — не к кабинету, как ожидала Ася, а вверх, на второй этаж. Его шаги были ровные, но в этой ровности чувствовалось напряжение, будто каждый шаг ставился на поверхность, которая могла не выдержать. Ася несколько секунд стояла в холле. Потом, сама не понимая, что решает, пошла за ним.

— Анастасия Викторовна, — тихо сказала Тамара Петровна.

Ася остановилась.

— Да?

Старая женщина смотрела на нее без привычной иронии.

— Не пытайтесь лечить то, что кровит много лет.

— Я не собираюсь.

— Собираетесь. У вас лицо такое.

Ася опустила глаза.

— А что тогда делать?

Тамара Петровна помолчала.

— Иногда достаточно не дать человеку самому сорвать повязку зубами.

Это было сказано почти грубо, но почему-то бережно. Ася кивнула и пошла наверх.

Дамир стоял в коридоре второго этажа не у своей комнаты и не у ее двери. У окна. Там, где светлое крыло переходило в полумрак. Он не пошел в закрытый коридор, но остановился так близко к его началу, что темнота словно уже касалась его плеч. За окном виднелся сад, черные сосны, снег. В отражении стекла его лицо казалось чужим — резче, старше, почти безжизненным. Он слышал, что она подошла, но не повернулся.

— Не надо, — сказал он.

Ася остановилась в нескольких шагах.

— Что именно?

— Идти за мной из жалости, чувства долга или желания закончить вечер красивым разговором.

— У вас невероятная привычка заранее портить мотивы других людей.

— Зато экономит время.

— Нет. Она просто не дает им успеть сказать самим.