Книга Игра в измену, страница 65 – Мари Соль

— Ммм, — мычу равнодушно, — Надолго?

— Наверное, навсегда, — говорит она. И я скрываю удивление. Держу в себе вопросы. Замешан ли здесь Зимин? Куда именно она собирается? И с чего бы ей в голову вообще пришла эта мысль?

— Что ж, — вздыхаю, — Пожалуй, это лучшее, что ты можешь сделать в данной ситуации.

Она согласно кивает.

— Ну, удачи тебе на новом месте, — желаю. Хотя мой голос звучит недоброжелательно. Так и хочется добавить: «Уж постарайся не соблазнить чужого мужа».

Собираюсь её обойти. Но Люда окликает:

— Анна Аркадьевна!

Я поднимаю на неё глаза. Взгляд у Людмилы полон мольбы. Я понимаю, чего она хочет. Ну, конечно! Увидеться с близнецами. Сейчас начнёт клянчить встречу. Хорошо, что не стала мелькать у них перед глазами за моей спиной, а явилась сюда.

Но я всё равно не позволю. Не позволю тревожить их психику понапрасну! Машка только недавно перестала спрашивать у меня «про Люсю». Я не хочу начинать всё с нуля.

Но Людмила неожиданно раскрывает пакет, который я сразу и не заметила. Достаёт из него что-то. Что-то яркое и плюшевое.

— Это для Маши и Ванечки. Могли бы вы им передать?

В ещё одном пакетике жмутся друг к другу два попугая. У одного на голове приколот бант. Другой с бабочкой под клювом.

— Это техника валяния из шерсти. У меня знакомая занимается. Я заказала ей, — принимается она объяснять, — Они в единственном экземпляре, других таких нет. Попугаи-неразлучники.

Я хмыкаю. Действительно! Машка с Ваней точно как два неразлучника. Я даже волнуюсь, смогут ли они жить друг без друга. Ведь однажды придётся. Или всю жизнь будут идти рука об руку?

— Это лишнее, Люда, — ворчу.

Но она уже сунула мне пакет с попугаями. И достаёт ещё что-то из большого, бумажного.

— А вот это для Максимки, здесь ёж…

Ёж забавный. И в самом деле, похож на Макса. Такой же колючий, но милый.

Я качаю головой:

— Максим не примет подарок от тебя.

Лицо её искажается непониманием:

— Почему?

Я усмехаюсь с иронией:

— Потому, что он знает.

— О… чём? — шепчет Людмила.

— Обо всём, — парирую ей.

Замечаю, как она бледнеет, даже под искусственным румянцем. И кто научил её краситься? В таком виде ей надо идти на панель, а не в горничные! Хотя, с её послужным на панели не примут.

— Как же…, - сглатывает Людмила, и руки её опускаются.

Ёж так и повисает, держась одной лапой за её пальцы.

— А вот так! — говорю.

— Это вы ему рассказали? — вылупляет Людмила глаза, — Но зачем?

Ну, давай! Ещё поупрекай меня. Скажи, что это я виновата в том, что моя семья разбита вдребезги!

Мне так хочется вмазать ей этой игрушкой. Этими попугаями! Размазать эти румяна по её широким скулам. Пускай забирает всё это и катится к чёрту.

Но я беру себя в руки. Как минимум затем, что вокруг люди. И моя студия неподалёку. А там ещё идут занятия, и часть окон направлена именно сюда.

— Так вышло, Людмила. Он случайно услышал наш с Димой разговор, — отвечаю сдержано. И сама горжусь собой.

Ладонь её прижимается ко рту.

— Господи, — шепчет Люда, — Он должно быть меня ненавидит?

— Что ты, — не могу удержаться от колкости, — Он крайне признателен тебе за то, что ты испортила ему жизнь и лишила его отца.

— Вы…, - губы Люды дрожат, — Вы с Дмитрием Александровичем разводитесь?

Я хмыкаю:

— А если и так, то ты не уедешь?

Может быть, именно этого она с нетерпением ждёт? Ждёт, пока мы разведёмся. Официально. Ну, а что? Максим почти взрослый мальчик. Скоро «вылетит из гнезда». А близнецы любят её.