Книга Игра в измену, страница 33 – Мари Соль

Я не замечаю… Мы оба не замечаем, как переходим на крик. Позабыв обо всём. В том числе, и о детях. А дети здесь, на втором этаже. И если малыши уже спят, то старший сын обычно так рано не засыпает…

— Максим? — шепчу я одними губами. Прочитав по губам, Димка тоже поворачивает лицо к двери.

Там Макс, застывший в проёме. В свободных домашних штанах и без майки. Он, приоткрыв рот, смотрит, то на меня, то на папу.

— А ты… по-чему не спишь? — глупо хмыкаю я, в тщетной попытке стереть всё, что было озвучено.

Максим сглатывает и проводит рукой по животу, как будто у него там спазм какой-то:

— Зашёл пожелать спокойной ночи.

Я смотрю на мужа. Мой взгляд умоляет: «Скажи что-нибудь».

— Макс, — произносит он, — Всё, что ты слышал сейчас…

— Я ничего не слышал, — настойчиво говорит Максим.

Но ведь слышал! Он, наверняка, слышал всё? По глазам вижу…

— Максиш, — начинаю, пытаюсь подняться с кровати. Запуталась в пододеяльнике.

Макс хмыкает и опускает глаза:

— Спокойной ночи, — бросает он и уходит.

Я опускаю лицо в ладони.

— Довольна? — слышу Димкино.

— Что? — шепчу еле слышно.

И, когда поднимаю глаза, то он уже встал и, в обнимку с подушкой, выходит в открытые двери.

Чёрт знает, во что превратилась наша семейная жизнь! Машка в контрах со мной. Максим в контрах с папой. А Ванька, в силу детской наивности, не замечая ничего вокруг, пытается вернуть Шустрику радость жизни.

Тот, в свою очередь, впал в глубочайшее уныние. Кость, которую я заказала, на замену той, ему не понравилась. Он понюхал её, тяжко вздохнул, и опять впал в задумчивость.

Я и не знала, что собаки настолько избирательны.

— Ну, что тебе, свет клином сошёлся на ней? — раздражённо бурчала, подсовывая Шустрику под нос новую игрушку.

Наверное, на фоне всего этого я и согласилась поехать к сексологу вместе с Димкой. Ну, а что? Хуже не будет! Исходя из того, что хуже просто некуда.

К тому же, мною движет банальное любопытство. Что он может мне сказать такого, что изменит моё отношение к произошедшему? Даже представить не могу…

Врач солидный. Именно так я представляла себе Зигмунда Фрейда. С бородкой, в костюме и очках с тонкой оправой. Он то и дело, снимает их, чтобы вытереть. Навязчивый жест. И на «старуху бывает проруха».

— Что ж, Анна, рад видеть вас в своём кабинете, — приветствует меня.

Я деликатно киваю, поджимая ноги под стулом. Оглядываюсь, заметив грамоты, фикус в углу и большую библиотеку за спиной у врача.

Димка остался снаружи, в коридоре. Врач сказал, что хочет поговорить со мною лично. Мне даже польстило такое внимание. И теперь я с нетерпением жду, что он скажет…

— Что ж, Анна, — повторяет он, водрузив очки обратно на широкую переносицу и посмотрев на меня сквозь идеально чистые линзы, — Я изучил проблематику вашего мужа. Могу сказать, что расстройства сексуального предпочтения, называемое в научной среде парафилия, имеет место едва ли не в каждой семье.

— Да что вы? — не верю я.

— Да, да, — кивает доктор, — Более того! Буквально каждый человек имеет склонности, отличные от нормальных. Дело лишь в степени отклонения, а также в том, что считать нормой. Слышали такую фразу: «Абсолютно нормальных людей не бывает?».

Я усмехаюсь вместо ответа. Ну, понятно, к чему он клонит. Станет оправдывать Димку. Якобы, все больные, только диагнозы разные…