Книга Юлька в поисках любви, страница 21 – Мари Соль

— Ужасно! Юль, я тебе так сочувствую.

Я усмехаюсь:

— Да, пофиг! Мы ведь не пара уже. Пусть спит с кем угодно. Я тоже могу.

— Кстати, по поводу тебя, — глаза у Дашуты сияют, — Помнишь крёстного? Димку!

— Ну..., - я вспоминаю, закатив глаза к потолку.

Вроде был такой. С ним мы крестили Андрюшу. Правда, тогда наш фееричный роман с Савушкиным только начинался. Я была абсолютно слепа! И на других не смотрела.

— Он придёт сегодня. Может подружитесь, — Дашкин мечтательный голос вынуждает меня усмехнуться:

— Как мальчик с девочкой, что ли?

— Да ну тебя! Я серьёзно. Он — парень хороший. Работает этим, как его..., - она мычит, вспоминая.

Тут на кухню заходит Васятка.

— Вась, кем работает Димка?

— Дистрибьютером, — отзывается муж. Насыпает еду Бармалею.

— Во! Точно, — кивает Дашута.

Я жду, пока Вася уходит:

— А сколько ему?

— Они с Васькой ровесники, — Даша суёт мне на пробу салат.

Я хмурюсь. Однако покорно открыв рот, получаю в него ложку крабовых палочек.

— А почему не женат до сих пор? — говорю, прожевав.

— Не везёт, — пожимает плечами Дашута.

Что-то здесь не чисто. Или мне кажется? Если мужик не женат к тридцати с небольшим, то уже и не женится. Хотела бы я ошибаться, но...

— Как на соль? — вылупляет Дашута глаза.

Я, подняв вверх большой палец, киваю.

Спустя полчаса мы сидим за столом. Все в сборе! И Лёля, и... Димка. Который, к моему удивлению, оказался вполне ничего. Вот тут бы Кешино: «Кррасавчик!» подошло как нельзя лучше.

Я сижу, ощущая лицом его взгляд. И то, как щёки мои заливает румянец. Мои смутные воспоминания касаются парня, совсем не такого, как этот качок. Тот Димка был дохлым и даже смешным. А сейчас мне совсем не до смеха!

— Димуль, поухаживай за нашей Юляшей. А то она ничего не ест, — кокетливо хмыкает Дашка. Хотя у меня на тарелке уже побывало всё то, что стоит на столе.

— Ой, нет, спасибо! Я пас, — выпрямляюсь, допиваю остатки вина.

— Не отказывай мне, — шепчет Димка, и кладёт мне в тарелку пюре.

Я вижу, как Дашка следит краем глаза. Вот сводница! Лёльке, по-моему, всё равно. Та зависает в смартфоне.

— Кто там?

— Руслан, — выдыхает подруга.

— Вы помирились? — поднимаю я бровь.

Лёля, собрав свои пышные локоны крабом, принимается есть.

— Да мы и не ругались, — говорит в перерывах, — Он просто мне надоел!

— Ольга у нас девушка непостоянная, — комментирует Дашка.

Я ловлю на себе Димкин взгляд. Кажется, Лёлька с её безупречной фигурой и ликом Богини не так интересна ему.

— А со Стасиком чё не срослось? — удивляется Даша.

Лёлька, смахнув крошку с подкаченной верхней губы, ухмыляется:

— Да он же оказывается петь не умеет!

— Как? Он же певец? — восклицает Дашута.

— Ой, да какой он певец? Я тебя умоляю! — подруга, подбросив глаза к потолку, демонстрирует пышность ресниц, — Я попросила его спеть под гитару. Он как начал фальшивить!

— Да, ну! — удивляется Дашка.

Лёля кивает:

— Ну, да!

— А как же он пел?

— Под фанеру!

Мужики наблюдают за нами, девчонки усиленно спорят. А я... Только я знаю правду! И сейчас, так не вовремя, в голове возникает приятный волнующий голос. И песня «Перке». «Почему? Почему? Почему?», — вопрошал Челентано. Почему же мне так не везёт?

На балконе стоим вместе с Лёлькой. Она курит тонкие. Я не курю, но беру, пару раз затянуться. Март на исходе. Весна. И коты мелодично фальшивят под окнами.