Книга Юлька в поисках любви, страница 12 – Мари Соль

— Ты обещал мне сыграть, — решаю напомнить.

А Паша, как ждал.

— Я сейчас, — подскочив, он идёт за гитарой.

Приносит, садится:

— Я ещё и пою.

— Это здорово, — сложив ногу на ногу, я приготовилась слушать.

После недолгой настройки гитары, струны рождают свой первый аккорд. И я, будто вспомнив, ловлю этот жест. Наблюдаю, как руки с красивыми, длинными пальцами, одновременно крепко и нежно сжимают гитарный изгиб.

— Су конфессо аморе мио,

Ю нон сою ру соло лууунико,

Лай наскосто нел куотре тууо,

Уна сториа ирунаааймилиии…

Его голос звучит, как во сне. А я всё смотрю и смотрю на движение пальцев вдоль плотно натянутых струн. И боюсь! Не хочу посмотреть ему прямо в лицо. Ведь по голосу… это не он. Челентано! Это — сам итальянский маэстро, поёт для меня.

Борясь с искушением это проверить, я закрываю глаза. И сижу так до тех пор, пока «А перке?» не кончается.

— Боже, — шепчу, не скрывая восторга, — Это было потрясно!

— Спасибо, — волшебство его пения рассеялось, но голос ещё продолжает звучать у меня в голове.

— Ты так круто поёшь, — продолжаю хвалить, — С таким вокалом тебе нужно солировать!

Паша смущается, прижимает гитару, как щит:

— Микрофон — не моё, я люблю оставаться в тени.

— Ну, и зря! — говорю, — Такой голос грех прятать.

Он усмехается:

— Я и не прячу! Стас поёт под фанеру. Мою.

— Подожди, — я пытаюсь осмыслить, — Стас — это…

— Это наш вокалист.

«С которым спала моя Лёля», — чуть-чуть не роняю.

— И он поёт твоим голосом? — отчего-то мне даже смешно.

Пашка кивает. И какая-то гордость видна в его серых глазах.

— Вы прямо как группа «Мираж», но только в мужском исполнении.

— А я — Маргарита Суханкина? Или как там её? — он смеётся.

Ловлю его взгляд:

— Спой ещё что-нибудь.

Мне не терпится выложить Лёле всю правду о том, что певец у неё безголосый! Но это потом. А пока…

Наслаждаюсь божественным Пашкиным голосом. С хрипотцой и душевным надрывом, он тянет:

— Мояяя любоооовь,

Тебя мне не увииидеть, неет!

С тобоой мне неее расстааться, нет!

И у меня по щекам бегут слёзы…

Вечер кончается быстро. Снаружи темно. И Паша намерен меня проводить. Наш город совсем не такой многолюдный, как та же Москва. Метро у нас нет. Но ездят трамваи.

Заворожённая голосом Паши, я внезапно меняю своё отношение. Он больше не кажется мне заурядным! С ним как-то легко, интересно. И то, как он смотрит… Я всем своим женским нутром ощущаю его интерес.

Опять же, галантный. Пальто подаёт.

— Спасибо, — пытаюсь нащупать рукав.

И в этот момент он едва не роняет одёжку. Смартфон, надрываясь, звонит на столе. Паша, накинув пальто мне на плечи, спешит его взять.

— Извини, — говорит, и ныряет на кухню.

Я продолжаю наматывать шарфик на шею. И слышу, как он отвечает взволнованно:

— Да!

Далее следует ряд междометий, по которым почти невозможно понять, о чём речь:

— Нет! Да… Зачем? Не надо! Нет… Я же сказал, не сейчас…

Когда он выходит, спешу уточнить:

— Твоя девушка?

— Что? — он растерян, — Нет, мать.

— Аааа, — я с пониманием киваю. Уж мне ли не знать, как бывают настойчивы мамы.

— Хотела зайти. Запретил!

— Строго ты с ней, — улыбаюсь.

Вот я бы своей не смогла ничего запретить. Мне проще кивнуть, или впасть в несознанку.

Он доезжает со мной до моей остановки. И я вспоминаю, как в институте каталась с парнями до самой конечной. Проезжала свою, потому, что сосалась в углу на сидении…