Книга Развод. Грязными ногами по душе, страница 60 – Данна Леднива

Мы играем два часа. Я промахиваюсь больше, чем попадаю, но я попадаю, и я смеюсь, и он смеётся, и мы оба сидим на краю кровати, и смотрим на экран, и стреляем в монстров, и я думаю, что это прекрасно, что это именно то, чего я хотела, что это то, что нужно, что это то, что я должна была делать, и когда мы заканчиваем, когда мы выключаем компьютер, когда мы садимся есть пиццу, которая уже остыла, я думаю, что это хорошо, что это правильно, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что это начало, что это первый шаг, что это то, с чего всё начинается.

— Мама, — говорит Кирилл, и я смотрю на него, и я вижу в его глазах что-то, что я не видела давно, что-то похожее на тепло, на доверие, на то чувство, которое бывает, когда человек открывает, когда человек показывает, когда человек позволяет, и я думаю, что это прекрасно, что это именно то, чего я хотела, что это то, что нужно, что это то, что я должна была делать, и я говорю.

— Да?

— Ты смешная. В костюме. С мышкой.

Я смотрю на него. И я думаю, что он прав, что я смешная, что я нелепая, что я не та, что я должна быть, что я не та королева, что я не та функция, что я не та железобетонная конструкция, и я смеюсь, и я говорю.

— Я знаю.

— Но это хорошо, — говорит он, и я смотрю на него, и я вижу в его глазах что-то, что я не видела давно, что-то похожее на надежду, на то чувство, которое бывает, когда человек верит, когда человек ожидает, когда человек хочет, и я думаю, что это прекрасно, что это именно то, чего я хотела, что это то, что нужно, что это то, что я должна была делать, и я говорю.

— Я рада.

Мы едим пиццу. Молча. Но это не то молчание, которое было раньше, не то, которое было тяжёлым, давящим, которое было холодным, а другое, тёплое, спокойное, то, которое бывает, когда два человека сидят рядом, и оба знают, что всё будет хорошо, что всё изменится, что всё начнётся, и я думаю, что это хорошо, что это правильно, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что это начало, что это первый шаг, что это то, с чего всё начинается.

Ночью я не сплю.

Я сижу на кухне, в темноте, только свет от уличного фонаря проникает через окно, и я смотрю на стол, на котором лежит флешка, та самая, металлическая, тяжёлая, с колпачком, которую я кручу большим пальцем уже несколько месяцев, которую я ношу с собой, которую я прячу, которую я храню, и я думаю о том, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, что это то, что определит всё, что будет дальше, и я не знаю, что будет дальше, и я боюсь, и я не хочу бояться, и я просто сижу, и смотрю на флешку, и думаю.

Я вспоминаю пролог.

Я вспоминаю судебный коридор, жёсткую скамью, холодное дерево, запах дешёвой мебели, и я вспоминаю, как я сижу, и держу флешку в кармане, и думаю о том, что на ней, что это тридцать два гигабайта, которые могут обрушить госкорпорацию, которые могут отправить в следственный изолятор человека, который подписал мне рекомендацию, которые могут добить Олега, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется.

Но я так и не отдала её.

Я не отдала флешку генеральному, я не отдала её Виктору Сергеевичу, я не отдала её тому человеку, который доверял мне, который верил в меня, который дал мне шанс, который сделал меня тем, кем я была, и я думаю, что это предательство, что это нечестно, что это то, от чего нельзя оправиться, что это то, что я должна была сделать, что это то, что я должна была сделать давно, но я не сделала, и я думаю, что это потому, что я знала, что я знала, что на флешке, что это не только слив Елены, что это не только кража информации, что это не только промышленный шпионаж, а что-то другое, что-то более страшное, что-то более тёмное, что-то, что может уничтожить не только Елену, не только Олега, не только меня, а всех, всех, кто работал в компании, всех, кто верил, кто надеялся, кто строил, кто жил.