Книга Развод. Грязными ногами по душе, страница 57 – Данна Леднива

Он смотрит на меня. Долго. Молча. И потом он кивает.

— Хорошо, Анна Сергеевна. Я принимаю ваше заявление. Но я должен предупредить, что если вы уходите к конкурентам, если вы забираете клиентов, если вы используете информацию компании, мы будем действовать по закону.

— Я понимаю, Виктор Павлович. Я не буду ничего нарушать. Я уйду чисто.

— Хорошо.

Я беру заявление. Разворачиваюсь. Иду к двери. У двери останавливаюсь.

— Виктор Павлович.

— Да?

— Спасибо. За всё.

Он смотрит на меня. И я вижу в его глазах что-то, что я не могу разобрать, что-то похожее на уважение, на то чувство, которое бывает, когда человек видит другого человека, который принимает решение, который идёт своим путём, который не боится, который не отступает, который не сдаётся, и он говорит.

— Удачи, Анна Сергеевна.

Я выхожу. Закрываю дверь. Иду по коридору. И я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и что это то, с чего всё начнётся.

Я ухожу не с пустыми руками.

Я не забираю ничего, что принадлежит компании, я не копирую файлы, я не скачиваю базы, я не краду информацию, я делаю то, что делала всегда, я работаю честно, я работаю чисто, я работаю так, как меня учили, так, как я учила других, и я звоню клиентам, тем, с которыми я работала лично, тем, которых я вела годами, тем, которые доверяли мне, тем, которые знали, что я не подведу, что я не предам, что я не брошу, и я говорю им, что я ухожу, что я открываю свою компанию, что я буду рада работать с ними дальше, если они хотят, и большинство говорит да, большинство хочет, большинство доверяет, и я думаю, что это справедливо, что это правильно, что это то, что я заслужила, что это то, что я построила, что это то, что никто не может у меня отнять.

Я ухожу чисто. Без скандалов. Без судов. Без угроз. И я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна была сделать, что это то, что отличает меня от Елены, от Олега, от всех, кто предал, кто украл, кто использовал, и я думаю, что это хорошо, что это правильно, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что это начало, что это первый шаг, что это то, с чего всё начнётся.

Я стою у окна своего кабинета в последний раз. Смотрю на Москву, на серое ноябрьское небо, на крыши домов, на огни, на людей, которые идут по улицам, которые спешат, которые живут, которые не знают, что я ухожу, что я начинаю заново, что я строю своё, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и что это то, с чего всё начнётся.

Я беру сумку. Вешаю пальто. Иду к двери. Выключаю свет. И я выхожу из своего стеклянного кабинета, из своего королевства, из своей жизни, которая была моей двадцать лет, и я иду по коридору, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и я выхожу из здания, и я сажусь в машину, и я еду домой, и я думаю о том, что будет дальше, что я буду делать, как я буду жить, как я буду строить, и я не знаю, и я боюсь, и я не хочу бояться, и я просто еду, и думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и что это то, с чего всё начнётся.

Я приношу Кириллу еду в комнату через три дня после суда, и это не то, что я делала раньше, когда я приносила ему тарелку и ставила на стол, когда я говорила ешь, когда я контролировала, когда я была функцией матери, это другое, это попытка, это то, что я делаю впервые, это то, что я делаю не потому что должна, а потому что хочу, потому что я думаю, что я должна попробовать, что я должна начать, что я должна построить что-то новое, что-то, что будет нашим, что-то, что будет моим и его, что-то, что не будет функцией, не будет ролью, не будет обязанностью, а будет жизнью, и я стучу в дверь, и я жду, и я думаю, что он не откроет, что он не захочет, что он скажет уйди, что он скажи оставь меня, что он скажет мне не нужно, и я жду, и я боюсь, и я не хочу бояться, и я просто стою, и держу тарелку, и жду.