Книга Сборник романтических новелл, страница 22 – Мари Соль

— Да чего ж так скоро-то, Женечка? — сокрушалась тёть Груня.

Она и представить себе не могла, что могло быть причиной отъезда. Ведь до конца лета ещё, как до неба. А Женька сказала, что останется здесь до конца…

— Так надо, тёть Грунь! Не спрашивайте, пожалуйста, меня ни о чём, — попросила Женюша.

Но хозяйка прекрасного дома, в котором ей было так вкусно, уютно, тепло, покивала. А затем стала вновь вопрошать:

— Что ли дома чего? Заболел хто?

— Нет, — покачала она головой.

Тёть Груня всплеснула руками:

— Поди, обидел кто? Тот парень, который тебя провожал? Обидел? Скажи мне всё, как на духу! Небось, снасильничал, да? Вот, скотиняка такая!

— Нет, что вы! — упёрлась Евгеша в неё возражающим взглядом, — Сашка, он хороший.

— Спужалась? — нахмурилась Груня, — Влюбилась, поди?

Женя хмыкнула:

— Это уже не имеет значения. Если придёт, вы скажите ему… Нет! Я оставлю письмо. Передайте. И больше ни слова.

— Ох, Женечка! Что-то мне всё это очень не нравится. Я же вижу, темнишь! А чего темнить-то? Тёть Груня, она разве плохого посоветует? Она разве скажет кому? Я ж — кремень!

Женя окинула взглядом старушку. Хотя, и старушкой её было трудно назвать. Скорее, преклонного возраста женщина. Круглая, милая, как пирожок.

«Ведь и правда, не скажет. Смолчит. Вон, молчала, когда Озеров маму искал. Ни словечком ему не обмолвилась». Ей так захотелось признаться во всём! Рассказать про них с Сашкой. Но… Момент был упущен. Раздался настойчивый стук. И тёть Груня пошла открывать.

Спустя пару минут в Женину комнату резко, без стука, вошёл… её папа. Точнее, она его папой, увы, не считала! И даже в мыслях не могла назвать так. Отец у неё был один и он умер. И мать умерла. Но какую «свинью» подложила своей младшей дочери…

— Так, писака! А ну-ка выметайся отсюдова! Я тебя у гости к себе не звала! — вслед за ним появилась тёть Груша. Грозно глядя, она указала на дверь.

— Груня, я не к тебе пришёл, а к Евгении, — отозвался папаша.

— Женя, ты ентого фраера видеть хотела? — тёть Груня взглянула на Женю.

Та молча стояла, прервав свои сборы. На кровати лежал чемодан.

— Что вам нужно? — с трудом смогла выдавить.

Он поглядел на хозяйку:

— Я бы хотел объясниться. Один на один.

— Ох! — та рассмеялась и вытерла руки о фартук, — Вот как Женя скажет, так и будеть, а ты мне тут не указ!

Женя вздохнула:

— Тёть Грунь, — попросила, кивнув.

— Если чё, я у палисаднике, — объявила та. И неохотно оставила их, глядя на гостя с большим снисхождением. Хотя и была на полторы головы его ниже.

Озеров так и стоял у двери. Словно ждал приглашения. Стоило Груне уйти, как тишина, что повисла меж ними, начала безуспешно давить.

— Вы что-то забыли сказать? — уточнила она.

— Уезжаешь? — ответил он вопросом на вопрос.

Женя молча кивнула.

— Ну, что ж, — он вздохнул, — Я примерно так и представлял себе наше знакомство. Когда прочитал то письмо, долго думал. Говорить, или нет. Лучше бы сжёг его, правда?

Женя молчала, не в силах сказать что-нибудь. Да и что говорить? Если всё уже сказано.

— Жень, ты должна знать ещё кое-что, — выдал он с таким видом, как будто хранимая тайна являлась важнее той, что изложена в маминой старой записке.

— Неужели? — язвительно фыркнула Женя, — Я не все ваши грязные тайны узнала? Есть и ещё кое-что?