Книга Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых, страница 81 – Полина Раевская, Мария Абдулова

Мыслей громадье и все жалящие, беспокойные, противоречивые.

Диля тяжело вздыхает, переводит взгляд на закутанного в кучу одеял Гришу, и внутри все сжимается от ноющей боли.

Провоцировать Кобелева она не собиралась, хотела просто поговорить с другом, который ее всегда понимал и поддерживал, хотя Гриша постоянно твердил, что тот просто выжидает удобный момент. Диля не верила, как не верила про нет-нет, да проскальзывающие у Айдара в адрес Гриши нелицеприятные прогнозы. В итоге: и друг, и муж оказались правы, а она — в дураках или попросту дура: ни дружбы теперь, ни брака, только сплошное разочарование.

Зря они, конечно, с Кобелевым затеяли этот спектакль. Очень зря. Глупо вышло, стыдно и унизительно. Лучше бы еще в декабре все рассказали, а к Новому году уже бы утряслась новость. Но хотелось, как лучше, да и себе дать время на подумать, а оно получилось, как всегда и запуталось только еще больше. Диле казалось, что за время праздничных дней придет к какому-то решению, поймет, как ей быть дальше, а сейчас смотрит на мужа, и чувствует себя тем буридановым ослом, что не может ни шагу сделать.

С одной стороны — вот он ее Гришенька — тот, которого полюбила, что готов ради родных и близких в огонь и воду, не думая о себе. А с другой — перед глазами тот пьяный в умат, разнузданный незнакомец, едва стоящий на ногах и барагозящий свое мерзкое “А че такова?”.

Как его забыть? И надо ли? Кто вообще из них теперь Гриша? Оба? И что с этим делать? Послать к черту и развестись, поставив на проверенное “изменил раз — изменит два”? Или пойти более сложным путем и не перечеркивать одной ошибкой все былое, хорошее, а дать шанс?

Диля едва не рычит от тупика, в который каждый раз заходит в своих мыслях. И поняв, что только сильнее измучает себя, встает с кровати, проверяет еще раз Кобелева, а после идет проверить детей, где застает Наталью Ивановну, поглаживающую, видимо, только-только заснувшую Аришеньку по волосам.

— Пойдем, а то проснется, — шепчет мама Мурки, аккуратно поднимаясь с кровати.

— Что-то случилось? Я не слышала, что она звала, — обеспокоенно спрашивает Диля, когда они обе выходят в коридор.

— Все нормально, я мимо проходила, она попросила воды принести. Немного поболтали с ней о случившемся, успокоила ее, и она заснула. Не переживай, — заверяет ее Наталья Ивановна, но у Дили, конечно же, сердце не на месте. Дети все видели, слышали, как это теперь на них отразиться — не ясно.

— Я тебя умоляю, Диларка, — закатывает глаза Наталья Ивановна, — ничего страшного. Дядьку спасали, считай, благое дело. При нас раньше курам бошки отрубали, и нормально — выросли, живем, а тут щас чуть что и сразу психологи какие-то, детская травма, и чуть ли не сломанные жизни. Не дыхни на них, не перни, а стрессоустойчивость где возьмут? Выйдут в большую жизнь тепличными, и окочурятся на первой же сложности.

— Ты, как Гриша, — с усталой улыбкой отзывается Диля. Возражать и развивать тему нет никаких сил, да и не слишком-то хочется. В целом, Наталья Ивановна права, а нюансы на то и нюансы, да и у детей очень избирательная память, и своеобразное восприятие в таком возрасте, они на следующий день могут и вовсе забыть, что дядя Айдар тонул, а отец его спасал или отнестись к произошедшему, как к веселому приключению. Но, конечно, Диля не собиралась пускать их состояние на самотек. Будет наблюдать, держать руку на пульсе, если вдруг произошедшее негативно скажется на их психике.