Книга Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых, страница 35 – Полина Раевская, Мария Абдулова

Гриша что-то весело рассказывает, а Диля смотрит на его руки, расслабленно придерживающие руль, и едва слезы сдерживает, представляя, что теперь начнется. Точнее — закончится.

Вот это все закончится… Голос его прокуренный, шутки дурные, улыбка шалая, наглость немыслимая, сумасшедшая напористость и упрямство, которые поначалу вызывали не то, что недоумение, а самый, что ни на есть страх.

Диля раньше никогда не встречала таких парней, которые не сливаются после первого отказа и которых не смущает абсолютная незаинтересованность девушки. А она правда была совершенно не заинтересована в отношениях, как минимум курса до четвертого, тем более, с каким-то чернорабочим, как бы ужасно это ни звучало. Снобкой Диля отнюдь не была, но все же играть на понижение ей не хотелось. Она как-никак будущий врач, интеллигенция, а тут раздолбанные кроссовки, мозолистые руки-кувалды и мат через слово. Однако, Кобелев своим обаянием, легкостью и простотой без присущих парням его возраста понтов заставил ее позабыть обо всех минусах, сомнениях и прочих “но”. Диля сама не заметила, в какой момент стала ждать их коротких свиданий, засыпать с мыслями о Грише, прикидывая, чем бы его в очередной раз накормить и как обосновать свою щедрость.

Кобелев хоть и был простым в общении, однако, сам по себе простым не являлся. Решительный, гордый, он, явно стыдясь своего безденежья, старался компенсировать, чем и как мог. Всегда подвозил до дома, дарил цветы, сладости, рисовал какую-то романтичную ерунду на снегу под окнами ее квартиры, а главное — соблюдал дистанцию, уважая ее принципы, хотя было видно, как непросто ему даются отношения без физического контакта.

Честно говоря, они и Диле уже тяжело давались, но она боялась, что как только позволит перейти на новый уровень, то все зайдет слишком далеко, а ей так-то до свадьбы не положено ничего серьезней поцелуев и то поцелуи — это уже ее собственное допущение. Но сейчас смотрела на своего Гришеньку, осознавая, на что он ради нее пошел, и понимала, что ради него готова плюнуть на все запреты, на весь мир.

— Жизнь моя, ты чего? Опять кто-то доставал? — заметив ее состояние, хмурится он. Диля качает головой и, прикусив задрожавшую губу, отводит взгляд.

— Зачем ты…. Что ты наделал, а? — шепчет на грани слез.

— А что я наделал? — корчит он недоумение, нервно облизнув четко-очерченные губы, отчего у Дили срывает краник самообладания.

— Не прикидывайся! Весь универ гудит. Только и говорят, что Скударнова избили. Ты в тюрьму хочешь? А со мной что будет, подумал? — взрывается Диля, скатываясь под конец в натуральную истерику. Закрыв лицо руками, она начинает плакать, а Гриша просто теряется.

— Дилар… — ошарашенно смотрит он на нее, не зная, что еще сказать. Припарковывается у первого попавшегося магазина неподалеку от ее дома и, развернувшись, притягивает ее в свои объятия, насколько это вообще возможно в тесном салоне девятки.

— Дилечка… жизнь моя, ну, не плачь, — шепчет он, лихорадочно целуя ее куда придется. — Все нормально будет.

— Что нормально? Меня отчислят, тебя — поса-а-а-адят…

— Никто тебя не отчислит. Ты чего, Диль? Посмотри на меня, — он берет ее лицо в свои мозолистые ладони и заглядывает в глаза.

Диля, чувствует горячее, сигаретно-мятное дыхание на губах и, всхлипнув, смущенно опускает взгляд, не привыкшая к такой близости, а Гриша меж тем продолжает слегка охрипшим голосом.