Книга Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых, страница 19 – Полина Раевская, Мария Абдулова

— Когда кажется, знаешь, что нужно делать?

Дилечка, для которой такое беззастенчивое проявление чувств на публике — край сумасшествия и бесстыдства, похоже, находится в шаге от того, чтобы провалиться сквозь землю, но все же прикосновение не разрывает и даже шевелит пальчиками, легко сжимая его ладонь в ответ. Это своего рода зеленый свет и Коболев жмет педаль газа в пол, не следя за спидометром.

— Нужно думать обо мне. И соглашаться со мной. И обни….

— Ну, это уже слишком!

— Это я на будущее, Диль, типа на вырост, — смеется, а сам невольно напрягается в ожидании ответа. — Так во сколько мне тебя завтра забрать?

По ощущениям проходит несколько часов, а по факту скорее всего не больше минуты, прежде чем его красота, наконец, нарушает свое молчание, тихо проговорив:

— Завтра я заканчиваю в семь.

Да! Да! Да!

Гриша с трудом удерживает себя на месте, чтобы не пуститься в пляс от радости.

— Тогда договорились, Дилечка. Завтра в семь!

А завтра плавно перерастает в послезавтра, послепослезавтра, и к каждодневному совместному обеду добавляется еще парочка, будто украденных, часов по вечерам. Вдобавок еще, наконец-таки, выплачивают зарплату и очень удачно подворачивается несколько подработок, благодаря чему у Гриши получается Дилечку не только из пункта А в пункт Б перевозить, но и развлекать с помощью кино, кафешек и цветов с шоколадками в счет своих трат на тот же обед, сигареты или каких-нибудь не особо важных ништяков для машины.

— Ты подожди, Диль, — обещает, вручив девушке очередные купленные в уличном ларьке и оттого замерзшие три розочки. — Вот я выбьюсь в люди и буду тебе такие букеты дарить, что обхватить не сможешь! И в рестораны пойдем и на моря поедем…

— Я, конечно, не против, — прерывает Диля его тираду, уткнувшись с улыбкой в горемычные кипельно белые бутоны. — Но меня и сейчас все вполне устраивает.

И не врет же! Не набивает себе цену или не боится его чувства ранить, а на самом деле абсолютно спокойно довольствуется тем, что он пока ей может предложить. Господи, храни китайцев, шьющих ширпотреб в подвалах! Если бы не ее пуховик со сломанной молнией…

Ну, ничего! Годика три-четыре и в соболях у него ходить будет! У него и без нее было для кого задницу рвать, чтобы из нищеты вырваться, а теперь тем более, назад пути не было.

Дилечка ведь, судя по ее рассказам, в отличие от него из хорошей полной семьи с нормальным, средним достатком, которого хватает, чтобы комфортно жить и не перебиваться от зарплаты до зарплаты.

Как он может ее в свою бедность после такого затянуть? Нет, Гриша, конечно, с мамой и братьями последний хер без соли не доедают, крутятся как-то, выживают после неожиданной папкиной смерти, случившейся, когда сам Гриша был в армии, но вот и именно что выживают. А хотелось жить. Нормально жить, а, если честно, лучше всех. Чтобы мама на своем заводе не упахивалась, чуть ли не приползая домой после каждой смены, и не считала копейки в магазине, чтобы младшие выучились, людьми стали и зарабатывали на жизнь не черным трудом, как он, а сидя в каком-нибудь теплом офисе с кофемашиной и секретаршами в коротких юбках под боком. Да и самому хотелось, наконец, себя человеком почувствовать — машину заменить, море в первый раз в жизни увидеть и в общем позволить то, что позволить раньше не мог. Девочке своей, например, вдобавок к цветочкам с конфетами цацки какие-нибудь купить или тот же телефон с откушенным яблоком на корпусе, чтобы конспекты свои на нормальную камеру фоткала.