Книга Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых, страница 14 – Полина Раевская, Мария Абдулова

Девчонка сидит одна, подперев щеку ладонью и полностью погрузившись в чтение конспекта, не обращая внимание на стоящий вокруг гул.

Перед ней тетрадка с ручкой, учебник, поднос с одной единственной, уже пустой тарелкой и наполовину полный стакан с компотом. Шикарные густющие черные волосы, которыми Гриша сейчас имеет удовольствие любоваться в первый раз, так как в прошлые их встречи у нее на голове была шапка, заплетены в строгую толстую косу длиной до самой попы, не меньше, на лице по-прежнему ни намека на косметику, на глазах обычные очки, добавляющие ей еще большей миловидности и вместе с тем правильности. Белоснежный, аккуратно сложенный халат покоится на спинке стула, ассоциативно напоминая собой ее пуховик.

Вся такая прехорошенькая, умненькая пай-девочка, к которой его тянет так, что он даже ног не чувствует, когда летит к ней. За грудиной снова пожарище, на губах — улыбка во весь рот, а в голосе непоколебимая уверенность и неприкрытая радость, когда, опять же не спрашивая разрешение, Гриша садится рядом и заявляет:

— Ну, здравствуй, жизнь моя! Скучала?

Она реагирует не сразу — с трудом отрывается от тетрадки с исписанными от и до листами беглым, но достаточно аккуратным почерком, небрежно поправляет очки, мажет по нему равнодушным взглядом и снова возвращается к конспекту.

Проходит секунда, вторая, третья… Кобелев, решив, что не узнала, открывает рот, чтобы снова ее позвать, как девчонка, видимо, наконец, осознав, кто именно к ней подсел, вдруг напрягается, резко прижимает тетрадь к себе и вскидывает свои ведьминские глаза на него.

В них шок, узнавание, настороженность с четко читающейся опаской, и он тонет. Просто тонет. Безо всяких “если” и “может быть”.

Не пишите, не звоните, как говорится. Был пацан и нет пацана.

— Ты?!

Мелодичный, нежный голос звенит тревогой напополам с нешуточным удивлением и отзывается за ребрами приятной вибрацией.

— Я! — кивает он, продолжая улыбаться, как дурак.

— Что ты здесь делаешь? Ты… — тоненькие белые пальчики с аккуратными короткими ноготками напряженно сминают уголки тетради. — Ты что, следишь за мной?!

— А хочешь? Я могу, если надо.

Он, конечно, угарает, флиртуя с ней напропалую, но девочка похоже этого не понимает и обеспокоенно хмурится, кажется, выбирая между тем, чтобы плеснуть в него остатками своего компота или дать стрекача, предварительно окунув его в его же еще нетронутый суп.

— Я шучу-шучу, расслабься, — миролюбиво вскидывает ладони с явными, определяющими его, как человека зарабатывающего на жизнь тяжелым физическим трудом признаками. — Правда, шучу.

Компот остается в стакане, суп — в тарелке, а девочка сидеть с прямой спиной на стуле напротив, по-прежнему прижимая к себе свои драгоценные записи, будто всерьез опасалась, что Гриша их у нее отберет.

Забавная какая… Трогательная, что сил нет! Так бы и затискал всю, заобнимал.

— Что тебе от меня нужно? Почему постоянно мне попадаешься, а?

— Это не я.

— В смысле? — хмурится еще сильнее и, напустив в голос строгости, добавляет. — Снова шутишь?

— Нее, какие тут шутки. Дело серьезнее некуда!

— Тогда почему не ты?

— А потому что это не я тебе постоянно попадаюсь, а судьба нас сводит, — Кобелев с самым серьезным видом, на который только способен, кивает, мол, да-да, представь себе, сам в шоке. — Сначала тогда, на остановке, когда я просто хотел тебе помочь, теперь здесь. И, ладно, один раз — случайность, два — совпадение, ну, а три — это уже заявочка на неизбежное знакомство и дальнейшее общение.