Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 94 – Мария Абдулова

Ну, скажи… Ну, скажи, что тоже скучал! Ну, пожалуйста!

Вместо слов Баграев подцепляет мой подбородок пальцами, разворачивает лицом к себе и утягивает в чувственно-долгий, влажный поцелуй, который говорит о чём угодно, но не о том, что я хочу услышать. От него низ живота сводит судорогой, слабеют колени, хаос в мыслях глушится нарастающим жаром желания в венах.

— Стой, Марусь, я привёл тебя сюда не для этого, - отстранившись, мажет по мне потемневшим взглядом. - Я хотел тебя… - сужает глаза, когда я трусь попой о бугор в его штанах. - Поздравить…

Нет, не то. Всё не то!

Ведь после поздравлений придётся придётся возвращаться обратно и делать вид, что мы лишь знакомые и мне нисколько не тревожно и не больно быть для него лишь этой самой, чёрт возьми, знакомой!

Поэтому, прерывая на полуслове, нарушаю один из древнейших законов мироустройства, переиначивая тот по-своему, - накрываю его губы своими. Просто напросто беру и затыкаю Тамерлана поцелуем, что, наверное, нонсенс, ведь во всех фильмах и книгах обычно происходит наоборот. И я уже слышу как по швам трещат традиционные ценности со скрепами, впрочем, как и моя гордость с моральными принципами, диктующими то, что удерживать мужчину сексом рядом с собой - это глупо, неправильно и низко в первую очередь по отношению к самой себе, но… Но…

Но что мне ещё остаётся делать? Что?! Ведь хотя бы так он полностью мой! Хотя бы так я у него на первом месте! Хотя бы так Тамерлан выбирает меня, как я его, без оглядки!

Целую настолько отчаянно и страстно, что Маруся Ласточкина из прошлого, ещё не успевшая оказаться в объятиях своего любимого мужчины, сгорела бы от смущения на месте, а сегодняшняя я горю от нужды не только ему принадлежать без остатка, но и владеть точно также, как он мной владеет, и прогорклого ощущения неизбежности.

Разворачиваюсь к нему, всего лишь на миг прервав контакт, и снова губы в губы. Углубляю поцелуй, демонстрируя все свои умения, которым он меня научил, льну мартовской кошкой, трусь и, одной рукой ухватившись за его крепкую шею для баланса, другой сбрасываю пиджак со своих плеч, оставаясь в одном платье. Пролетает мысль, что с ним нужно быть поаккуратней, всё-таки цвет у него достаточно маркий и кидать куда попало, не глядя, не стоит, но я забиваю на неё, потому что, не удержавшись от соблазна, провожу ладонью по груди Баграева, расстёгивая пуговицы на рубашке, и спускаюсь ниже, к паху. Одного прикосновения к бугру, обтянутому костюмной тканью хватает, чтобы Тамерлан напрягся всем телом, усилил хватку и, слегка отстранившись, выдохнул вопросительно мне в губы:

— Ласточка, ты… Пьяна?

Отрицательно качаю головой и, раз его рот мне сейчас недоступен, целую то, до чего дотягиваюсь - колючие щёки, шею, кадык, ключицы, не прекращая при этом гладить, сжимать, ласкать возбуждённый член через брюки. Макушкой ощущаю пылающий, голодный взгляд и чётко для себя осознаю, что сегодня пойду до конца. Мне это нужно. Как кислород нужно.

И видимо это чувствуется, потому что мужчина мягко, но настойчиво перехватывает мою ладонь, подносит к своему лицу и, нежно прижав её к щеке, заставляет посмотреть на себя.

— Маруся, что с…

— Я просто тебя хочу, Тамерлан, - выпаливаю универсальный ответ на все его вопросы. И даже не вру. Я, действительно, хочу, только, возможно, не так, как он себе это представляет. - Люблю и хочу быть с тобой. Хочу тебя в себе.