Книга Фея и Тот Самый Один, страница 85 – Наталия Романова

Пустяковые разговоры, обыденные, Леонида же радовали. Звучало, как музыка, старая добрая классика, не надоедающая, всегда актуальная. Он ведь именно этого хотел, мечтал об этом, просто забылось со временем, стёрлось в погоне сначала лёгких побед, потом поверхностных связей, когда на что-то большее не хватало ни сил, ни времени, ни желания.

Сейчас же провалился в пучину сладкого удовольствия, откровенно наслаждаясь происходящим.

— Врачи? – Леонид поднял взгляд на Фею, та продолжала улыбаться. – Ничего нового, – произнёс как можно спокойней. – Сделать что-либо прямо сейчас невозможно, увы, но есть хорошие новости.

— Какие? – подпрыгнула в нетерпении. – Что?

— Институт закупает оборудование, точно такое же, на котором я работал в Германии. Продолжу работать над методикой, а там…

— Ты сделаешь операцию Мише? – Фея в нетерпении поёрзала на стуле, вцепившись в ладонь Леонида.

— Сразу не обещаю, но я постараюсь, уже появились кое-какие мысли, пока подниму старые наработки, посоветуюсь с коллегами…

— А когда привезут это оборудование? – не унималась Фея.

— Не раньше осени, – пришлось огорчить сказочное создание.

Говорить, что в связи с обстановкой в мире это оборудование могло вовсе не попасть в страну, не оказаться в стенах института, не стал. Не стоит развивать лишнюю тревожность в феях, уж слишком хрупкие крылышки у них, несмотря на обилие косметики и железную силу воли.

— А до осени что делать? – растерянно пробормотала Фея, но мгновенно взяла себя в руки, улыбнулась.

Что ж, однажды она позволит себе растеряться, плакать, огорчаться, хмуриться и злиться, не прячась за маской.

— Следует жить, шить сарафаны и лёгкие платья из ситца, – с улыбкой ответил словами из почти канувшей в лета песни.*

— Вы полагаете, всё это будет носиться? – внезапно ответила Фея, а ведь по возрасту не должна была знать слов, Леонид не должен был, воспитание бабушкой с дедушкой оставили свой след.

— Я полагаю, что всё это следует шить, – подыграл Леонид, – ибо сколько вьюге ни кружить, недолговечны её кабала и опала… Иди сюда, – отодвинул стул от стола, легонько потянул на себя Фею, она подалась легко, словно только этого жеста и ждала.

Усадил себе на колени, лицом к лицу, заставив провокационно развести ноги, обхватил поясницу, почувствовал ладонью тёплую кожу под шёлком футболки, скользнул губами по шее, вдыхая запах, от которого откровенно сносило в небытие.

— Будем жить, скоро лето, поедем на море в августе, или к океану. Хочешь к океану? – шептал он. – Мишу возьмём, он говорил, что хочет, соскучился. К первому сентября вернёмся. Стану кормить тебя морепродуктами и поить брютом, любить ночами буду, долго-долго, чтобы просыпалась к обеду, не раньше, пока мы с Мишей строим замки на пляже.

Фея громко вздохнула, вздрогнула всем телом, придвинулась ближе, выдохнула, опалив дыханием шею Леонида, заставив потеряться в пространстве и времени.

— Хочу, – ответила она с придыханием, таким, что Леонид едва не забыл, как дышать самому.

Отключилась часть мозга, отвечающая за дыхание и сердцебиение. Не билось сердце, замерло перед рывком, последним, решающим движением, после которого не будет пути назад.

— Миша спит? – спросил он глухо.

— Да, – кивнул Фея, вкладывая в это «да» больше, чем ответ на прозвучавший вопрос.