Книга Фея и Тот Самый Один, страница 51 – Наталия Романова

— Она?

— Прошу любить и жаловать, – ответила врач, подмигнув невысокому толстоватому доктору в светло-голубом хирургическом костюме.

— Н-да… – задумчиво пробормотал доктор и вышел из смотровой.

После меня отвезли в отделение и оставили в палате, симпатичной, надо сказать. С двумя специальными кроватями, разделёнными ширмой, пластиковыми тумбочками, столом у широкого окна и шкафом вдоль стены. При входе в палату был санузел с душевой кабиной, унитазом и биде, о чём мне сообщила приветливая медсестра. Она же помогла мне переодеться, уложила на кровать, уговаривая не плакать.

А как не плакать, если я настолько дура, что оставила ребёнка на произвол судьбы, на какого-то Лёву-художника? Может, он не художник вовсе, а маньяк!

Чуть позже появилась та же, что была в приёмном покое, доктор, с достоинством неся своё отнюдь не худенькое тело, ещё раз осмотрела меня, ещё раз попыталась утешить, заверила, что уж за кого-кого, а за сыночка я могу не волноваться, «раз такие люди беспокоятся».

Какие «такие люди», я не поняла, вскоре крепко уснула. Подозреваю, что в одном из уколов было успокоительное, потому что ночью, когда я пришла в себя, меня не колотило, я больше не рыдала, не рисовала в воображение ужасающие картины с Мишей, его бесконечными обидчиками всех мастей и несчастьями, которые с ним происходят.

Следующий день проходил чуть-чуть лучше. С утра, первым делом, я позвонила Нике, она заверила, что всё прекрасно. Миша в школе, довольный новыми друзьями – Лёвой и Лёкой. Кто такая Лёка, я не знала, решила, что та самая молоденькая подруга соседа.

Вспыхнувшую ревность затолкала подальше, для верности отпинала от всей души. Если подружка Лёвы пришлась по душе Мише, не обижает его, наоборот, помогает (что странно, учитывая наши с ним поцелуи), то мне следует быть благодарной, а не ревнивой стервой, которая почему-то поднимала голову и отчаянно шипела, плюясь ядом.

Сам Миша тоже отправлял восторженные сообщения о том, что он отлично провёл вечер. Лёва очень хороший, Лёка тоже, только немножко строгая, тётя Ника всё-таки лучше, она про уроки не спрашивает, а Лёка взяла и спросила!

Вот же гадина малолетняя, уроки моего ребёнка её интересуют, а на вид ангелочек! Неужели такой мужик, как Лёва, не мог найти кого-то получше?!

Примерно об этом я думала, когда дверь в палату распахнулась, и на пороге появился врач в белом халате, из-под которого выглядывал серый хирургический костюм. Во всём этом одеянии стоял не кто-нибудь, а мой сосед Лёва – художник, любитель сырников и… врач?

— Добрый вечер, Фея, – спокойно произнёс он, подойдя к кровати, на которой лежала совершенно обалдевшая я и таращилась на него, как на восьмое чудо света, никак не меньше. – Как ты себя чувствуешь?

— Хо… хорошо, – заикаясь, чуть сипло ответила я.

— Прекрасно, – он бегло заглянул в медицинскую карту, похожую на криво склеенный талмуд, потом на меня. – Привстань-ка, – спокойно попросил он.

От неожиданности я подскочила, едва не растянулась между кроватями. Лёва ловко подхватил, осторожно придержал и опустил на постель, одновременно поднимая спинку кровати, чтобы я могла усесться, как в кресле.

— Вот так хорошо, – прокомментировал он то, что видит.

Бледное лицо без капли макияжа, с утра я смыла размазанные остатки косметики, новый же мейкап нанести не смогла, Ника не догадалась кинуть косметичку в сумку, хорошо, что уходовую косметику положила, иначе выглядела бы я совсем как чучело. Волосы, убранные в самый обычный хвост, к тому же съехавший в сторону. Испарина на лбу и сухие губы не добавляли мне красоты.