Книга Зайкина, вам надо срочно родить!, страница 24 – Лёля Зайкина

Что предложить Ольге, я не знаю, но еду к ней. Для чего? Для начала предложить вернуться.

Едва дверь её квартиры открывается, произношу:

— Ольга, вернитесь ко мне!

Её глаза расширяются:

— Я пропустила момент, когда у нас с вами завязались отношения? У меня амнезия? Или куда это, к вам?

— Ко мне это на работу. Давай аннулируем увольнение.

Она хлопает глазами, транслируя удивление:

— Нечего аннулировать, я не увольнялась.

Не… что?.. Ох, Алёнка! Ох, стерва!

— А что вы думали? Я из-за какого-то дурного настроения у босса буду увольняться? Ещё чего? — произносит девушка враждебно. — Разные люди на моем пути попадаются, что ж теперь от всех бежать? Да не дождётесь.

Хмыкаю. Почему-то напряжение спадает, осматриваю Олю.

Ну да, чего ей бегать, растрясать стратегические запасы? Всё вполне гармонично, и худеть ей не нужно. Так что, чего мотаться?

Но все же испытываю успокоение. Останется в фирме, а значит, со временем, когда остынет, сможем конструктивно поговорить. Придумать бы только, что ей предлагать, и тогда вообще никаких проблем не будет.

И тут мой желудок, замученный за сегодняшний день голодовкой, опять издаёт печальный стон.

— Вы не ели, что ли? — удивляется Зайкина.

— Некогда было.

— Ну, конечно, куда важнее потрепать нервы сотрудникам, чем сходить на обед, оно и ясно, — усмехается она. — Вы шли бы куда-нибудь в ресторан.

Замудренно посылает меня, но я уходить не хочу. Терпел желудок весь день, ещё часик как-нибудь переживет голод.

— Нет. Я с тобой пообщаться хочу.

— Если опять о семи миллионах, то не стоит, — морщится Ольга.

— Я уже понял.

— Ну, тогда проходите. Так и быть можете воспользоваться моим холодильником, — милостиво позволяет сотрудниц.

— Покормишь? — удивляюсь такой смене настроения.

— Ну, знаете. Уж лучше покормлю. Голодный мужик — злой мужик. Кто знает, на голодухе какие у вас мысли возникают. Может, и то, что вы сегодня мне выдали, тоже признак голодания мозга.

Что ж, кажется, это неплохой знак.

Женщины утверждают, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Я, конечно, никакого мужчину завоёвывать не собираюсь, но вдруг это работает и в обратную сторону.

Может быть, если Зайкина позаботится о моем желудке, почувствует себя ответственной за меня. Будет действовать по принципу “Мы в ответе за тех, кого прикормили”.

— Кормите, — соглашаюсь решительно.

— С ложечки? Вы сами не умеете? — хлопает глазами стервозина, но в сторону отступает. — Проходите. Кормление с ложки не обещаю, но на людей, как правило, не бросаюсь.

— А я и не боюсь.

— Ну, это ваше дело, бояться или нет, — ведёт плечом и идёт прямиком на кухню.

Я разуваюсь, топаю следом, осматриваясь по пути.

Живёт Оленька не то, чтобы очень уж богато, деньги ей бы не помешали, но видать, девушка принципиальная.

Даже хорошо, что меня впустила. Есть возможность узнать о ней больше и о том, как живёт и, может, что личное расспросить, чтобы иметь представление, на что надавить и о чем говорить не стоит.

За обедом и деловые контракты порой очень успешно обсуждаются, а нас тоже связывает в какой-то степени дело, только нужно это дело только мне. Для Зайкиной пока никаких плюсов, кроме денег, которые она отвергла, не наблюдается.

А надо их отыскать.

Заходим на кухню. Ольга вместо того, чтобы начать хлопотать, садится на табуретку и указывает на холодильник.