Книга Зайкина, вам надо срочно родить!, страница 23 – Лёля Зайкина

Заползаю я такой в бухгалтерию. В зубах розы, губы кровят, выплёвываю букет у ногам Оли и требую: “Немедленно влюбись в меня!”. Как не требовать? Если я даже приполз, то я всё равно остаюсь боссом.

Она встает, оценивающе смотрит. Спрашивает: “прям совсем без промедлений?”.

— Естественно, — выпаливаю я.

Зайкина с коротким вскриком “Ой, Амур пронзил моё сердце”, заваливается на кресло, хватаясь за сердце.

Это тот максимум, что я могу получить.

Ведь Зайкина та еще язва и уж точно не войдет в моё положение.

Вот только, наверное, и ползти уже никуда не надо. Ведь она пошла увольняться.

Увольняться.

Если она перестанет быть моей подчинённой, то вряд ли я вообще смогу от неё что-то добиться. И так ни черта не ладится, а так у Ольги будут все основания держать дистанцию и главное, условия для этого. Занятость и прочее.

Нет. Отпускать её нельзя.

Что с ней делать дальше, не знаю, но точно понимаю, что надо не дать уволиться.

Выскакиваю из кабинета. В коридорах фирмы начинает шевелиться народ. Перерыв прошел мимо меня. Живот от этого понимания издает недовольный гул, но я его игнорирую. Спешу к отделу кадров.

Подчиненные смотрят на меня чуть ошалевшими глазами и расступаются.

— Агния! Зайкина приходила? — выпаливаю я, войдя, нет, влетев в кабинет.

— Д-д-да… — шепчет ошарашенная сотрудница и прикрывает руками какой-то листок.

Заявление на увольнение?

Подхожу, беру его и резкими движениями разрываю на куски.

— Никого не увольнять! — требую, Агата бледнеет.

— Но как же я теперь? — шепчет она.

— Боссы, такие боссы, и мой братик Харитошенька не исключение, сперва делают, потом думают. Ты зачем порвал результаты обследования, олух? — только сейчас замечаю Алёну.

— А ты что тут делаешь?

— Объясняю человеку результаты обследования. Объясняла. Пока ты их не уничтожил. Не расстраивайтесь, я вам новые распечатаю, — обращается уже к начальнице кадров.

— Это было не заявление Зайкиной?

— Нет. Его уже к делу пришили. Всё, уволилось твоё сокровище. Упустил, — режет без ножа сестрица и смотрит на меня с тоской, как на нерадивого ребёнка.

Если она мне сочувствует, то может поделится именами тех, кто пусть не настолько подходит, но возможно окажется более сговорчивым?

— Пойдем поговорим, — прошу Алёну и, не дожидаясь согласия, беру под локоток и тяну за собой.

— Мужчины-мужчины, — вздыхает сестра, но идет, охает, но следует за мной.

А когда вокруг становится больше зрителей, еще и принимается закатывать глаза прямо на ходу и вопрошать “и как вы с ним работаете-то?”.

Среди моих подчинённых камикадзе не обнаруживается, все спешат пройти мимо, никто на вопрос не отвечает. Хотят у меня работать, а вот Зайкина не захотела.

— Ален, дай данные на других женщин, — прошу, как только оказываемся в моем кабинете.

— Ах, ты об этом хотел поговорить? Так и идти не стоило. Мой ответ не изменился. У тебя один вариант, — ставит точку Алёна и пулей выскакивает за дверь.

Да уж… Точно можно было никуда не ходить. Таких коротких переговоров у меня еще на было.

До конца рабочего дня наматываю круги по кабинету, останавливаюсь периодически у компьютера, смотрю в монитор, на жуткое фото Ольги, читаю информацию, адрес.

Он плотно укладывается в голове, когда вечером сажусь в авто, пальцы сами вбивают его в навигатор.