Онлайн книга «Бродский, Басманова, третий»
|
Соседний вагон был ожидаемо пуст. Прямо в тамбуре сошлись в безмолвной любовной схватке, целовались яростно, с наслаждением, отпустив ненужные в этот момент слова. И было легко забыться, но вспомнилось, зачем она здесь, в диком чужом вагоне — и зачем поманила сюда незнакомца. Остановилась: — Как тебя зовут? — Сеня. — Не отпускай меня, Сеня. Слышишь? Кивнув, молча полез под юбку, мял ее тело под шерстяными одеждами. — Ты меня слышишь? Сеня? — Ага. Не отпущу. — Сейчас будет станция. Мне нельзя выходить. Ты меня понял? — Ага… — почти простонал. — И на следующей тоже… — Ну да, ну да, — говорил он, — я понял… — Сеня, не подведи меня… — Молчи уже! — взмолился. Руки его, справляясь с одеждой, уже касались наготы — вздрагивая, закрывала глаза. Но резко открылась дверь и в тамбур ввалилась низкорослая, полноватая девица. Уставилась на них в изумлении: в губах незажженная сигарета, в руках коробок спичек. Сеня отпрянул в сторону, Марина, отвернув лицо, нервными движениями стала оправлять одежду. — Сеня, это что такое? — взяв первую ноту отчаяния, тихо спросила вошедшая. Тот, кому был задан вопрос, клонил голову в немом горе. — Сеня?! — укоризненный голос взмыл вверх. Искоса взглянув на Марину, парень сказал, как приговорил: — Поманила же, ведьма… Извини, Катенька. — Извини?! Отшвырнув в ярости спичечный коробок — спички полетели по всему тамбуру, усеяли пол, — Катя шагнула к мужчине. Истерично выдохнув, несколько раз наотмашь ударила его по лицу. Поезд дернулся, и начал притормаживать — не удержавшись, девица повалилась на Сеню. Но выпрямившись, стала снова остервенело хлестать по щекам — а тот почти и не уворачивался. — Подлец, — кричала, — скот, кобелина проклятый… Я ведь беременна от тебя, ты же знаешь… Выдохлась, лицо покраснело, готовое заплакать. Но вспомнив о Марине, медленно повернулась, — и физиономия вновь обрела печать ярости: — Ох ты ж сучка городская, я тебе покажу, как чужих парней приманивать… Марина испуганно прильнула к дверям — ее никогда не били, тем более вот так, брутально, в тамбуре мчащегося куда-то поезда. Девица придвинулась к ней, занося для удара руку, но, дернувшись, состав остановился на станции. Двери медленно поехали врозь — будто снаружи их раздвинул невидимый спаситель. Марина вывалилась на перрон. Ноги бесстыдно разъехались на скользкой платформе, и потеряв равновесие, она упала, вперед головой, — будто поклонилась в темнеющий край небес. Сразу поднялась, не оглядываясь, горделиво вздернула голову. В спину донеслось: «Шлюха!» Двери закрылись, поезд сдержанно простучал по рельсам несколько нот железного вальса и был проглочен темнотой. Огляделась по сторонам — стоит на платформе одна. Скоро, скоро Новый год. Сразу для себя решила — все-таки едет. Да, к Бобышеву. К нему, проклятому. Прямо сейчас. Поздно что-то менять. Дрожа всем телом, побрела в один конец платформы; опомнилась — ей нужно в другую сторону. Бродила возле станции, постепенно успокаиваясь — было пустынно, ни машин, ни людей. Редкий прохожий на вопрос о такси молча развел руками. Пройдя несколько шагов, спохватившись, вскрикнул: «С наступающим!» Наугад прошла между домами, оказалась почти на развилке, серая дорога уходит право, черная — влево. Где Комарово? Куда ей идти? И хорошо ли вот так, пешком? Стояла в смутном ожидании перемены, смотрела в темноту полей — словно откликаясь, вдали вдруг возник пучок света. Усталый, потерявший где-то глаз, автомобиль ехал по дорогам, рисуя по кустам светом оставшейся фары. Приближаясь, машина замедляла ход и, наконец, замерла, уперевшись в нее желтым лучом. |