Книга Олд мани 2. Наследник, страница 49 – Яна Голд

Не нужно было слов, чтобы понять, в нем идет борьба. На чаше весов оказалось желание защитить меня от грядущего ужаса и острая, почти физическая потребность в точке опоры.

— Не отталкивай меня, когда тебе нужна поддержка, – тихо попросила я.

— Как бы нам потом не пришлось дорого заплатить за твою поддержку, – так же тихо ответил он.

Марк отстранился и красноречиво посмотрел на мой еще плоский живот.

— Все будет нормально, – заверила я. – Поехали.

— Если вдруг ты почувствуешь себя хуже… Теона, обещай, что бы вокруг ни происходило, ты сразу говоришь мне, и мы едем в больницу, – строго сказал он. – Идет?

Вместо ответа я пожала плечами и подошла к машине со стороны пассажирского сидения.

Марк больше не пытался меня отговорить. Он открыл дверь, дождался, пока я устроюсь, и занял свое место за рулем. Взревел двигатель. Bugatti сорвался с места и без промедлений вылетел с парковки.

Всю дорогу Марк вел молча. Напряжение выдавали только его руки, сжимавшие руль до побелевших костяшек пальцев. На некоторых участках трассы спидометр опасно зашкаливал, меня вжимало в кресло, но я не пыталась препятствовать этой безумной гонке. Голову занимали куда более тяжелые мысли. Что нас ждет дальше? Сердце кричало, что нужно верить в лучшее, и все происходящее – досадная ошибка, которая вот-вот прояснится, но тихий голос разума призывал готовиться к худшему.

Кажется, я уже была близка к стадии принятия.

Я не пыталась разговорить Марка. Слова казались неуместными и пустыми. Просто время от времени опускала руку на его колено, хотя бы с помощью прикосновений давая понять, что я рядом.

Нарушив, кажется, все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения, мы добрались в Антиб меньше чем за тридцать минут.

Когда впереди показались знакомые очертания белоснежной виллы, я почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Дом семьи Рошфор выглядел по-прежнему величественно и красиво, но атмосфера вокруг ощущалась совсем иной. Молчаливой и замершей. Не спасала даже буйная зелень ухоженного сада, в которой всегда было слишком много жизни.

В первый мой визит здесь была суета, сейчас же нас никто не встречал.

Марк притормозил у парадного входа, заглушил двигатель, и, глубоко вздохнув, вышел из машины. Мне бы хотелось передать ему частичку своих сил, но все, что я могла сделать – это просто быть рядом.

Едва мы переступили порог, нас окутала почти гробовая тишина. Обычно оживленный дом Рошфоров притих в ожидании своей дальнейшей участи. Я прислушалась. В просторном холле ни души, но где-то поблизости были люди.

— Кажется, в гостиной кто-то плачет, – тихо сказала я.

Марк кивнул и уверенно пошел вглубь дома. Я последовала за ним, с каждым шагом умоляя всевышнего дать нам сил, чтобы выдержать все испытания.

На пороге малой гостиной я замерла за спиной Марка, сделала глубокий вдох, прикрыв глаза, и лишь затем шагнула навстречу чужому горю.

На диване сидела Камилла. Точнее то, что осталось от ее былого величия. Женщина, которая смотрела на меня свысока и совсем не стеснялась выражать непоколебимую уверенность в собственном превосходстве, сейчас была совершенно разбита.

Ее плечи содрогались от рыданий. Идеально уложенные волосы растрепались, макияж растекся темными дорожками по щекам, а элегантный костюм был измят, будто она провела в нем всю ночь где-то на вокзале.