Книга Олд мани 2. Наследник, страница 47 – Яна Голд

— Quand je suis venu vous voir après les fiançailles^[12].

Я попробовала сфокусировать внимание на соревнованиях, пытаясь проявить чувство такта и не вслушиваться в разговор Марка, раз он не пожелал говорить при мне на английском, а потом краем глаза заметила его взгляд. Испуганный. Сбитый с толку.

Казалось, какой-то нерв надломился.

Вся былая расслабленность Марка куда-то мгновенно испарилась. Будто в замедленной съемке я наблюдала, как меняется его лицо. От напряжения на скулах проступили желваки, а пухлые губы он сжал в тонкую линию. В темных глазах снова промелькнуло то, чего я раньше никогда не видела у всегда уверенного Маркуса де Рошфора.

Страх.

Настоящий, животный страх.

Голос ведущего, объявляющего победителя, вдруг стал звучать где-то далеко-далеко, как будто доносился из-под толщи воды. Толпа ревела, аплодировала, но я не слышала этого. Все мое внимание было сконцентрировано на Марке.

Что-то случилось.

Я не сводила с него глаз, чувствуя, как в душу закрадывается ледяное предчувствие беды. Вокруг нас продолжался праздник, но я видела только окаменевшее лицо Марка.

Дальше он слушал молча и лишь изредка кивал. Его свободная рука, лежавшая на столе, сжалась в побелевший от напряжения кулак.

— И победителем сегодняшнего турнира становится… – прогремел голос ведущего где-то на заднем плане.

Но мне уже было все равно, выиграет ли моя фаворитка или нет. Я не сводила глаз с Марка, от неизвестности чувствуя нарастающую тревогу.

— Compris. J'arrive bientôt^[13], – коротко сказал Марк.

Он положил трубку. Несколько секунд сидел неподвижно, глядя куда-то сквозь толпу. Его лицо было бледным и каменным. Никаких эмоций – только сжатая челюсть и пустой взгляд, устремленный куда-то сквозь меня.

— Марк? – тихо позвала я, накрывая своей ладонью его кулак.

Он посмотрел на меня, но вместо привычной проницательной насмешливости в его глазах застыла пугающая отрешенность. Я видела, как Марк с ней борется, но понимала, что он все еще не со мной.

— Что случилось? – спросила я.

Когда Марк заговорил, его голос был лишен интонаций и казался таким же механическим, будто напротив меня сидел бездушный робот.

— Феликс пропал, – глухо сказал он. – Я еду в Антиб.

— Что?! – в полнейшем ступоре переспросила я.

Несмотря на предчувствие беды, я все-таки оказалась абсолютно не готова услышать именно эти слова. До меня даже не сразу дошел их истинный смысл. Как будто Марк произнес их на другом языке.

Вакуумный пузырь, в котором я сидела, наблюдая за разговором по телефону, вдруг лопнул, и мир вокруг стал раздражающе громким. Музыка продолжала греметь, когда в эту минуту больше всего хотелось спрятаться в спасительной тишине.

«Феликс пропал» – мысленно повторяла я, пытаясь принять этот факт.

Нет.

Этого не может быть.

Что за бред? Это какая-то ошибка.

— Как пропал? – нахмурившись, переспросила я, отказываясь смириться с ужасной новостью. – Что случилось?

— Вчера утром ушел плавать, – коротко пояснил Марк, – и больше его никто не видел.

Сердце гулко рухнуло в пропасть.

Я выдохнула, непроизвольно прикрыв рот ладонью, и на какое-то время впала в такой же ступор, как и Марк.

Сказанное вслух рано или поздно теряло свою эфемерность, но мозг все еще продолжал сопротивляться вместо того, чтобы покорно смириться с реальностью. Отказываясь принять правду, я пыталась найти разумное объяснение, ухватиться за невидимую ниточку. Как будто поиск логичных аргументов, способен что-то изменить.