Книга Воскресный папа, страница 4 – Катя Озерова

— Но мама! Я хочу с папой побыть, — она разочарованно всхлипывает.

— С папой вы увидитесь в воскресенье, — протягиваю ей руку.

— Сегодня много работы, солнышко, — Никита спускает дочку с рук. — Прости. Но в воскресенье мы обязательно увидимся, пойдём в парк и в детское кафе. Совсем немножко осталось, подождёшь?

— Да, — дочка тяжело вздохнула. — А ты теперь с дедушкой работать будешь, да?

— Не совсем, — бывший усмехнулся. — Я купил дедушкин ресторан.

— Да? — Катька удивилась. Нахмурилась. А потом широко улыбнулась: — Это хорошо! Дедушка уже старый, у него сердце. Ему нужно отдыхать на пенсии, — она побежала вприпрыжку ко мне. — Мама, папа теперь всё время с нами будет!

— Нет, милая, — я подхватила её на руки.

— Почему? — В её маленькой голове опять не складывалось. — Вы же теперь вместе работаете, и папа может жить у нас!

— Я тоже тут больше не работаю, — отвечаю ей печально.

— Но почему? Папа без тебя не справится! Дедушка не справлялся, об этом все знают, — она насупливает свои бровки. Смотрит на меня с упрёком.

— Папа справится, не переживай, — опускаю Катьку на ножки. Тяжело, когда ребёнок маленький. Ему не объяснить всех тонкостей отношений взрослых. Кто кому сделал больно, кто кого бросил и кто во всём виноват.

— Настя, задержись на минуту, — Никита поднимается из-за стола отца.

— Кать, беги на кухню. Потапу вчера привезли новое мороженое для десертов, он даст попробовать.

— Ух ты! — При слове «мороженое» дочка обо всём забывает.

Выглядываю в коридор, где ловлю старшую официантку Олю и прошу отвести дочку на кухню к нашему кондитеру.

— Слушаю, — оборачиваюсь к Никите. Он успел подойти слишком близко и нависнуть надо мной. Расправляю плечи, чтобы не думал, что я собираюсь под его дудку плясать. Я его не боюсь!

— Я хочу видеться с дочкой чаще, — заявляет тоном, не терпящим возражений.

— Все вопросы через суд. Это всё? — Хватаюсь за ручку двери, открываю.

— Условия изменились, Настя, — его глаза вспыхивают недобрым блеском. — Я переезжаю в Москву, встал на ноги, так что суд будет на моей стороне, — он накрывает мою руку своей и захлопывает дверь обратно. Придвигается слишком близко, от чего наши тела прикасаются друг к другу. По всему моему телу бегут колючие мурашки, а в нос забивается его любимый запах морской соли. Я уже и забыла, как это, когда Шахов так близко.

— Отойди, — мой голос предательски дрожит.

— Что, не нравится, когда мы на равных?

— Мы никогда не были и не будем на равных, — толкаю его в грудь ладонью, но Шахов не двигается. Стоит, шумно дышит, зубами скрипит.

Сколько бы у него ни было денег — много, мало. Он всё равно останется тем, кем был — человеком без принципов и сердца! А значит, мы не ровня. Я за своих близких готова на всё, я никогда не бросаю тех, кто меня любит и во мне нуждается. Я совершенно из другого теста! Уверена, для него наша дочь лишь рычаг давления, способ мстить и постоянно задевать.

— Пусти, а то закричу, — шиплю кошкой. Шахов усмехается и отступает на шаг. Оставляю бывшего наедине с его триумфом и иду на выход.

В кухне застаю совсем другую картину, чем десять минут назад. Никто не смеётся, на кухне гнетущая тишина. Значит, папа уже сказал о том, что нас купили. Одна Катька увлечённо ест мороженое и пытается разговорить грустного Потапа.