Книга Воскресный папа, страница 28 – Катя Озерова

Дома дочка бежит умываться и чистить зубы. Рассказывает о планах на выходные. В них включены Шахов и я, а также новый аквапарк, куда она давно просила её сводить.

Ох, вот Никита и увидит меня в купальнике...

4 месяца спустя

Никита

Четыре месяца — полёт нормальный. Именно столько я управляю новым рестораном, имею головную боль и перманентно горящую задницу. Ресторанный бизнес — это океан проблем, которые берутся из неоткуда и так же в никуда уходят, а вместо них приходят новые.

Неделю назад мы наконец справились с нашествием непонятно откуда прибежавших к нам тараканов. У всех девочек до сих пор нервный тик начинается, стоит что-либо похожее на полу или стене увидеть. Всей кухней их изводили, Пожарский в своём высоком колпаке и с половником наперевес был за главного.

Господи, как же хорошо, когда персонал подобран хороший. Все дружно матерятся, отодвигая тяжеленные плиты и шкафы, девочки дружно визжат, вычищая закоулки. Я всем выписываю премию. Ну и сам участвую, естественно.

Меня ещё в самом начале научили, что значит впасть в немилость к нашим. Лучше уж с ними заодно.

— Да не дрейфь, Никита, всё будет пучком, — Пожарский ударил меня по плечу.

— Нервничаю, а вдруг откажет? А вы тут все — ржать будете же, — тяну галстук вниз. Идея пришла в мою голову именно такая — сделать предложение в ресторане у всех на виду. Наш ресторан — наш второй дом. Или даже первый. В квартире мы только ночуем, а живём тут.

— Мы тебя откачаем, если что. У меня в закромах много элитного крепкого. На любую проблему сгодится. Давай, Никитос, ну что ты как баба.

— Ой, всё...

Дело к закрытию, даже последний гость уже ушёл. Тихонько выносим в зал торт и пирожные, закуски на любой вкус, игристое. Настя в это время бедная пересчитывает икру в мелких банках и пересортицу по консервам. Я написал, что вроде как недостача.

— Всё готово, — Потап, кондитер наш, показывает два больших пальца вверх. Между прочим, самый лучший в городе. Он пять новых десертов придумал, как влюбился в новенькую официантку молоденькую и предложил поставить в меню. Теперь к нам отовсюду за ними едут. Вот что значит муза и вдохновение.

— Гасите свет, — выдыхаю, окончательно взмокнув. Настька из подсобки злая выходит, дверью хлопает. В меня бросает взгляды-молнии.

— Кто криворукий считал? Ты?! Битый час, Никита. Битый час я потратила, чтобы понять, что у нас нет никакой пересортицы. Знаешь, что тебе за это будет?

— Потом, — беру её за ручку и целую пальчики. — Потом накажешь. Пошли, у нас тут ещё один вопрос важный.

— Ну нет, — она пытается вырвать руку. — Я за Катькой к няне и домой. Спать! — Её взгляд останавливается на моём галстуке. — А ты куда такой нарядный на ночь глядя собрался, Шахов? Помнится, утром галстука на тебе не было.

— Вот об этом и надо поговорить, — оттесняю её через кухню в сторону зала.

— Никита, ты меня пугаешь, — она оборачивается. — У тебя ладони вспотели. Нас что, выкупают? — её голос зазвенел в тишине.

— Никто нас не выкупает, — закатываю глаза. — Настюш. Да не переживай ты так, — вталкиваю мою женщину в зал ресторана.

— А вы чего тут все? — окидывает подозрительным взглядом персонал. — Да ещё со свечами? — Настя хватается за сердце. — Мы свет не оплатили? Подняли тарифы? Шахов! У нас закончились деньги?