Книга Другая сторона Элис, страница 57 – Кристен Леро

На человека, который сидел передо мной. Прямой, спокойный, с руками которые не дрожали — и говорил о собственном уничтожении так же ровно, как говорят о чём-то незначительном. Потому что научился. Потому что двадцать лет практики.

— Но внутри, — сказал он. Тихо. Очень тихо. — Я ждал. Я строил. Каждый год немного ближе. Каждый год немного больше контроля, немного больше людей которые мои а не его. Я не торопился. Я мог ждать.

Он замолчал.

— Не знаю зачем я тебе это говорю, — произнёс он наконец. Почти удивлённо. Как будто сам только что обнаружил. — Никому не говорил. Никогда. — Посмотрел на меня. — Наверное доверяю.

Два слова.

Наверное доверяю.

От них у меня внутри что-то разломилось.

Потому что я сидела напротив него и держала в себе то, что знала.

Шрам над его левой бровью — давно ставший частью его лица. Я знала откуда он. Теперь знала, чьи руки подняли меня из того угла. Я знала чей голос я слышала двадцать лет.

Этот мужчина, который сидел передо мной и говорилнаверное доверяю, он вошёл в горящий склад. когда ему было шестнадцать. Нёс меня под дождём.

И за это Моретти убил его родителей у него на глазах.

За меня.

Мир качнулся под руками так сильно что я вцепилась в подлокотник дивана.

За меня.

Я хотела сказать ему.

Открыла рот.

Закрыла.

Не потому что испугалась. Не потому что не нашла слов.

Потому что если скажу ему сейчас — он посмотрит на меня иначе.

Сначала — операция.

Потом — правда.

— Я тебе верю, — сказала я.

Он посмотрел на меня коротко, быстро. Как смотрят, когда не ожидали.

— Ты не обязана.

— Я знаю.

Он встал. Подошёл к окну. Постоял — долго, молча. Потом обернулся.

И я увидела в нём что-то такое усталое и настоящее, голое, что у меня перехватило горло. Не босс картеля. Не холодный человек с серыми глазами. Просто мальчик, которому было шестнадцать и который вошёл в огонь, потому что не умел иначе. Который двадцать лет нёс это в себе один.

Я подошла к нему.

И притянула его к себе за руки.

Он мог отойти. Я не позволила.

Я провела ладонями по его животу вверх, к груди. Он замер. Смотрел на меня сверху вниз — молча. Я не поднимала на него глаза. Просто начала расстёгивать пуговицы.

Одну. Потом следующую.

Каждый раз, когда ткань расходилась, я наклонялась и касалась губами кожи. Мне нужно было касаться его. Вот так, близко, тихо. Сказать ему что-то, для чего у меня не было слов.

Рубашка упала на пол.

Я опустилась перед ним на колени.

Он не двигался. Только смотрел.

Я обхватила его рукой, наклонилась. Коснулась губами, провела языком, медленно, от основания до кончика. Его живот слегка втянулся. Я начала двигаться. Глубоко, одна рука на его бедре, другая в такт.

Где-то внутри меня что-то ломалось — тихо, без звука. Я не останавливалась.

Его дыхание становилось тяжелее. Мышцы на животе и бёдрах напрягались при каждом моём движении. Он смотрел вниз на меня и я чувствовала этот взгляд всем телом.

— Алисия. — Хрипло, тихо. — Я скоро–

Я медленно отстранилась. Подняла на него глаза.

Он поднял меня на ноги.

Его руки коснулись моего лица, осторожно, и он поцеловал меня. Медленно. Глубоко. Я закрыла глаза и позволила ему.

Его губы спустились ниже — в уголок рта, в шею, в ямку у ключицы. Он снял с меня блузку. Когда его губы коснулись моей груди — что-то внутри меня сжалось и отпустило одновременно. Его руки расстёгивали юбку, стягивали её вниз вместе с бельём.