Я стояла перед зеркалом в нашей теплой избе, поправляя воротник своего нового
платья. Плотный шерстяной трикотаж глубокого изумрудного цвета сидел безупречно,
подчеркивая тонкую талию, стройные бедра и плавную линию плеч. Каштановые волосы
мягкими, крупными локонами обрамляли порозовевшее с мороза лицо, а на шее
поблескивал тонкий серебряный кулон — подарок детей на Новый год.
Я смотрела на свое отражение и чувствовала, как внутри меня звенит чистая,
упругая струна абсолютной уверенности. Сомнений больше не было. Позавчера я
подписала официальный контракт, приняв предложение Давида возглавить
реабилитационный комплекс «Светлый путь». Но я поставила одно жесткое условие:
треть всех мест в стационаре и на бальнеологических процедурах должна была
бесплатно выделяться для простых жителей нашего района по социальным квотам.
Давид тогда лишь восхищенно улыбнулся и без колебаний подписал этот пункт со
словами: «Я и не ждал от тебя ничего другого, Лиза».
— Мамочка, ты выглядишь как настоящая королева! — Вера подбежала ко мне, бережно
прикоснувшись ладошкой к изумрудной ткани платья.
Антон, одетый в отутюженную белую рубашку и темные брюки, подошел следом,
по-мужски подавая мне теплое шерстяное пальто:
— Пора, мам. Весь поселок уже в клубе собрался. Тебя ждут.
Сельский дом культуры Красного Яра — старое бревенчатое здание с колоннами на
центральной площади — сегодня гудел, как встревоженный улей. Возле входа стояли
десятки машин и саней со всей округи. Снег на площади был утоптан сотнями ног.
Внутри пахло сосновым полом, свежей типографской краской, воском и мокрой
шерстью тяжелых зимних пальто. Зрительный зал на двести пятьдесят мест был забит
до отказа. Люди сидели в проходах, стояли вдоль стен: колхозники, трактористы,
учителя, молодые мамы с детьми, пожилые пенсионеры. В воздухе висело
напряженное, взволнованное ожидание. Все знали, что в село приехал загадочный
крупный инвестор из Москвы, выкупивший совхозные земли, и сегодня решалась
судьба умирающего поселка.
В первом ряду сидели баба Агафья в своем парадном бордовом платке и Федор
Маркин, который одобрительно подмигнул мне, когда мы с детьми вошли в зал.
Ровно в полдень на сцену вышел глава сельсовета Иван Кузьмич — суетливый,
лысеющий мужчина в строгом костюме. Он постучал пальцем по микрофону, прерывая
гул голосов:
— Земляки! Прошу внимания и тишины! Сегодня исторический день для нашего села.
Ни для кого не секрет, что совхоз развалился, молодежь уезжала, работы не было.
Но сегодня к нам пришел инвестор, готовый вдохнуть в Красный Яр новую жизнь.
Слово предоставляется президенту медицинского холдинга «Светлов Групп», доктору
медицинских наук Светлову Давиду Игоревичу!
Зал затих, затаив дыхание.
Из-за кулис на деревянную сцену вышел Давид.
По залу прокатился единый, ошеломленный вздох. У продавщицы Любы отвисла
челюсть, а сидевший рядом бригадир Степан протер глаза рукавом бушлата.
Перед ними стоял не их тихий сосед-плотник в поношенной зеленой штормовке.
На сцену вышел высокий, статный, невероятно представительный мужчина сорока
восьми лет. Идеально скроенный темно-серый костюм из тончайшей английской
шерсти, белоснежная рубашка, безупречная осанка и волевой, проницательный взгляд
серых глаз, привыкших повелевать империями. Но в его взгляде не было
заносчивости. Он смотрел на односельчан прямо, открыто и с глубоким уважением.
