От его низкого голоса, от его бережного тепла внутри меня словно рухнула
последняя защитная стена. Я затихла, прижавшись к нему всем телом и слушая
мерный, мощный стук его сердца под серой шерстью свитера. Мое собственное сердце
билось в унисон с его ритмом.
Давид медленно отстранил меня, но рук не убрал. Его большие, теплые ладони
бережно легли на мои щеки, большими пальцами он осторожно, невесомо стер следы
слез с моей кожи.
Его лицо было совсем рядом. Я видела каждую черточку его мужественного лица,
мелкие морщинки у умных серых глаз, твердую линию губ. Напряжение между нами,
копившееся долгие недели, сжалось в одну звенящую, ослепительную точку. Воздух в
комнате словно наэлектризовался.
Давид медленно наклонился.
Его губы коснулись моих — сначала робко, осторожно, словно он спрашивал
разрешения. Но почувствовав, как я подалась навстречу, его поцелуй стал глубже,
увереннее, наполняясь пьянящей, зрелой страстью.
Это был поцелуй двух взрослых людей, знавших цену боли, предательству и
настоящей верности. В нем не было суетливой похоти — в нем была бездонная
нежность, обещание защиты и огонь, который мгновенно отозвался во всем моем теле
сладкой, обжигающей волной. Мои пальцы сами собой зарылись в его густые, темные
волосы на затылке, притягивая его ближе. Время перестало существовать. Был
только этот вкус — морозной свежести, терпкого чая и всепоглощающей,
долгожданной любви.
Когда Давид медленно, нехотя прервал поцелуй, мы оба тяжело дышали.
Он прижался своим лбом к моему лбу, закрыв глаза. Его руки крепко держали меня
за талию, и я чувствовала, как мелко вздрагивают его сильные пальцы.
— Лиза… — хрипло, с невыразимым трепетом выдохнул он. — Если бы вы знали, как
долго я ждал этого момента.
Я подняла руку и коснулась его щеки, ощущая кончиками пальцев короткую щетину.
— Я знаю, Давид. Я тоже ждала.
Он мягко поцеловал меня в висок, затем отступил на шаг, проявляя невероятное
благородство и уважение к моим границам. Он понимал, что сегодня был слишком
тяжелый день, и не стал торопить события.
— Отдыхайте, Лиза. Завтра будет новый день. Спокойной ночи, моя хорошая.
Давид тихо вышел в сени. Через минуту щелкнул засов входной двери, и его шаги
зашуршали по свежему снегу, удаляясь к соседней усадьбе.
Я осталась стоять посреди комнаты, прижимая пальцы к пылающим губам. Мое тело
пело, каждая клеточка вибрировала от счастья, которого я не испытывала никогда в
жизни.
Я подошла к двери, чтобы закрыть засов изнутри, и вдруг мой взгляд упал на
деревянную лавку у самого входа.
Там лежал плотный шерстяной шарф Давида, бережно уложенный кольцом. А внутри
этого шерстяного гнезда, укрытая от свирепого мороза Красного Яра, лежала
одна-единственная, невероятно свежая, темно-бордовая роза. Ее бархатные лепестки
источали тонкий, изысканный аромат, поблескивая крошечными капельками влаги в
свете луны.
Он принес ее с собой через снежную бурю, бережно спрятав под одеждой от ледяного
ветра, чтобы подарить мне в день моего освобождения.
Я взяла розу в руки, вдохнула ее сладкий аромат и прижала прохладный бархат
лепестков к своей груди. На моих губах сияла счастливая, победоносная улыбка.
Мое луковое горе растаяло без следа. В мою жизнь пришла настоящая весна.
(от лица Макара)
В доме было ужасно холодно. Газовый котел в подвале жалобно гудел на
минимальной мощности — вчера пришло уведомление об ограничении подачи газа за
неуплату, и мне пришлось прикрутить вентиль, чтобы не перекрыли трубу
окончательно.
