Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 26 – Анна Варшевская

— Угу.

— Ясно, — кивает он с таким видом, будто перед ним мгновенно сложилась целая семейная картина. — Значит, у вас в семье тоже есть свой деспотичный мужчина, считающий, что все должны строиться по первому щелчку?

Я невольно фыркаю.

Слишком уж контрастно это звучит после ледяного голоса Феликса, от которого меня до сих пор потряхивает.

— Почему «тоже»? — спрашиваю, цепляясь за шутку скорее из упрямства, чем из настоящего желания продолжать разговор.

— Ну, должен же я был как-то поддержать тему суровых мужчин, портящих хорошим девушкам вечер, — невозмутимо отвечает Никита. — А то неловко получится: ты страдаешь в одиночку, а я просто сижу и пью кофе.

Я качаю головой, и на этот раз улыбка всё-таки выходит более живой.

— Не дождёшься. Я не страдаю. Я раздражаюсь.

— А, это уже лучше, — серьёзно кивает он. — Раздражение — куда более продуктивное чувство.

— Проверено опытом? — спрашиваю, хмыкнув.

— Конечно. Особенно если работаешь с людьми и техникой одновременно, — мужчина пожимает плечами. — Одни всё ломают, другие делают вид, что оно само сломалось.

Я смеюсь, но смех выходит коротким. Кошусь на стол. Мобильный лежит рядом, и мне всё время кажется, что он снова сейчас завибрирует.

Никита, похоже, это замечает.

— Слушай, — говорит он уже мягче, без шуток, — если у тебя там семейный скандал и тебе правда нужно бежать… ну или ты не в настроении, то всё нормально. Честно.

И от этого спокойного, человеческого «всё нормально» мне вдруг становится ещё больше тошно. Немного печально улыбаюсь, качаю головой. Почему всё так по-дурацки у меня в жизни?

— Да, наверное, мне лучше поехать, — признаю, отводя взгляд. — День вышел какой-то… длинный.

— Понял, — кивает Никита без тени обиды. — Пойдём, провожу тебя!

На этих словах я машинально вскидываю голову.

— Не надо! — отвечаю слишком быстро.

Никита на секунду замирает, потом чуть приподнимает брови. Вроде бы не обижается, но смотрит внимательно, как будто пытается понять, что именно меня так задело.

— Я не кусаюсь, — замечает с лёгкой усмешкой. — По крайней мере, без повода.

— Дело не в этом, — вздыхаю и тут же, чтобы не звучало совсем уж странно, добавляю: — Просто правда не надо. Я сама доберусь.

Мужчина молчит пару секунд, потом кивает.

— Ну ладно. Пойдём хотя бы выйдем вместе.

На это возразить уже не получается, отказ сейчас будет выглядеть совсем дико. Поэтому я нехотя подхватываю сумку, поднимаюсь из-за столика, и мы вместе идём к двери кофейни.

На улице уже прохладнее, чем было днём. Тяну носом воздух и чувствую запах пыли и озона, какой бывает перед дождём. Надеюсь, если пойдёт, успею добраться до дома… зонтика у меня с собой нет.

Никита идёт спокойно, не приставая с расспросами. И от этого контраст с недавним звонком ощущается ещё сильнее. Там был приказ, давление, напоминание о том, что я себе больше не принадлежу. Здесь — обычный человек, который ничего от меня не требует.

— Слушай, — говорит, когда мы оказываемся в двух шагах от пешеходной «зебры» и светофора, — я, конечно, не лезу не в своё дело, но брат у тебя, похоже, и правда с характером?

— Это ещё мягко сказано, — заставляю себя беспечно фыркнуть.

— У тебя традиционная семья?

— С чего ты взял, что это традиции? — спрашиваю, глядя куда-то мимо него.