Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 18 – Аглая Северская

Пока ждала кипятка — открыла ноутбук.

Группа спала — новых комментариев почти не было, только несколько сообщений от ночных людей, тех кто писал ей в нечётные часы про то что у монстеры пожелтел лист или что орхидея снова выпустила стрелку. Марина читала эти сообщения и отвечала — коротко, по делу, с тем спокойным знанием которое у неё здесь всегда было. Здесь она никогда не чувствовала себя не на своём месте.

Потом открыла новую запись.

Долго смотрела на пустое поле.

Написала: Бывает такое состояние — когда вроде всё правильно делаешь, и земля хорошая, и свет подходящий, и полив вовремя. А чего-то главного всё равно нет. Растение живёт, но не раскрывается.

Остановилась. Перечитала.

Это было не про антуриум.

Она закрыла запись не публикуя. Не сегодня. Это было слишком — слишком близко к тому что она не была готова называть вслух даже для ста восьмидесяти трёх человек которые её не знали лично.

Чайник закипел. Она налила, взяла кружку, села у окна.

За окном дождь перестал — незаметно, пока она не смотрела. Двор был мокрым и тихим, под фонарём блестела лужа. Ноябрьская ночь, совершенно обычная.

Марина держала кружку двумя руками.

Поняла что держит — и поняла почему, и почувствовала что-то похожее на смущение, только тихое, без свидетелей.

— Ладно, — сказала она себе. Тихо, в темноту. — Хватит.

Утром она проснулась в восемь — позже чем обычно, крепко, без сновидений. Первые несколько секунд просто лежала и слушала: дождя не было, где-то во дворе кто-то заводил машину, фитолампы гудели ровно.

Обычное утро.

Она встала, умылась, пошла к стеллажу — обход, земля, лампа. Всё на своих местах. Антуриум стоял как стоял — молчаливый, плотный, никуда не торопящийся.

На кухне она сделала кофе и открыла телефон.

Сообщений не было. Она посмотрела на экран секунду дольше чем нужно, потом убрала телефон и выпила кофе стоя у окна.

Никаких сообщений — это правильно. Это нормально. Следователь не пишет свидетелям по утрам. Следователь приехал, задал вопросы, получил ответы, уехал. Всё. Больше ничего нет и быть не должно.

Марина поставила кружку в раковину.

Взяла телефон снова — на этот раз чтобы набрать Андрея. Она нашла его номер через знакомого, позавчера, и всё откладывала. Не потому что боялась — просто не знала с чего начать разговор с человеком которого видела в основном мельком, через стекло водительской кабины, за три года совместного молчания в пробках когда Игорь вёз её на очередной деловой ужин.

Она набрала.

Долгие гудки. Потом — голос, хриплый, явно со сна:

— Алло.

— Андрей, здравствуйте. Это Марина Соколова. Бывшая жена...

— Я понял кто, — перебил он. Не грубо — просто коротко, по-мужски. — Здравствуйте.

— Извините что рано.

— Нормально. Я встаю в семь.

Марина помолчала секунду. За окном воробей сел на подоконник — посмотрел на неё одним глазом, улетел.

— Андрей, вы знаете что происходит с Игорем?

Пауза.

— Слышал кое-что.

— Вам могут позвонить из следственного комитета. Следователь — Громов. Он спросит про тот вечер у ресторана на Садовой. Когда я подписывала документы в машине.

Долгое молчание. Марина слышала как он дышит — ровно, без спешки. Думает.

— Я помню тот вечер, — сказал он наконец.

— Вы расскажете как было?

— Как было — так и расскажу. — Голос у него был без интонаций, но что-то в нём было твёрдым. — Вы ни о чём не знали. Это правда. Я это скажу.