Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 93 – Зина Зиночкина

А Варя… Она не пряталась за него от страха. Она опиралась на его ауру, словно наконец-то нашла ту самую каменную стену, которую безуспешно пыталась вылепить из меня все эти годы.

На их фоне я вдруг увидел себя со стороны. Помятый, скулящий мужик в перекошенном пальто, пахнущий перегаром и страхом. Я понял самую страшную вещь: Варя променяла меня не на деньги. Леонора променяла меня на статус, а Варя — на настоящего мужчину. Рядом с этим Артуром я был просто дешевой китайской подделкой, у которой стерлась позолота.

— Пошли, кому сказано, — опер рванул меня вперед.

Мой правый ботинок зацепился за край ковра и слетел с ноги. Я нелепо запрыгал на одном носке, подволакивая ногу, пока меня тащили в коридор. Поравнявшись с Варей, мой мозг, инстинктивно ищущий лазейку, выдал последнюю, жалкую попытку надавить на жалость.

— Варечка! — я затормозил пяткой, повиснув на руках конвоиров. Слезы брызнули из глаз — на этот раз абсолютно искренние. — Варя, умоляю! У тебя же есть деньги сейчас! Найми мне адвоката! Того самого, Семена Михайловича! Я всё верну, я отработаю! Варя, вспомни нашу молодость! Вспомни общагу! Я же отец твоих нерожденных детей! Меня там убьют, Варя! Они меня разорвут!

Я заглянул в её глаза, жадно ища хотя бы каплю прежней, удобной вины, хотя бы тень сочувствия.

Но там не было ничего. Ни слез, ни торжества, ни злорадства. Она смотрела на меня с такой стерильной, ледяной пустотой, с какой смотрят на дурно пахнущий мусорный пакет, который забыли вынести соседи.

— Выводите его, — тихо произнесла она, даже не обращаясь ко мне.

Осознание того, что я для нее умер, ударило в голову черной, кипящей желчью. Если я иду на дно, я должен был утянуть её за собой. Ужас мутировал в бессильную, шипящую злобу.

— Сука! — выплюнул я, извиваясь в хватке полицейских. Капли моей слюны полетели на чистые обои. — Думаешь, ты теперь королева?! Думаешь, вылезла из грязи?! Да ты как была старой бакалейщицей, так и останешься! Кому ты нужна со своими растяжками и обвисшей грудью?!

Я задыхался от собственной ярости, пытаясь ударить в самые её больные точки, в те комплексы, которые сам же заботливо взращивал.

— Он тебя бросит! — я дернул подбородком в сторону Артура. — Поматросит твои булки и вышвырнет! Ты фригидная, Варя! Ты бревно! Ни один нормальный мужик с тобой жить не будет! Ты сгниешь в этой своей муке в одиночестве!

Я ждал, что она сожмется. Что опустит глаза, что краска стыда зальет её щеки.

Но Варя просто подняла руку с идеальным маникюром и небрежно заправила за ухо медно-рыжую прядь своего нового каре. Её губы, на которых всё еще угадывался след чужих поцелуев, изогнулись в легкой, почти снисходительной полуулыбке. Мой яд испарился в воздухе, не причинив ей ни малейшего вреда. У нее был абсолютный, непробиваемый иммунитет к моей грязи.

Меня вытолкнули на лестничную клетку. Бетонный пол обжег ступню через тонкий носок.

Один из оперативников нажал кнопку вызова лифта, второй продолжал жестко держать меня за предплечье. В этот момент в дверном проеме квартиры возник Артур.

Он сделал шаг на площадку. В его огромной, мозолистой ладони были зажаты три раздавленные, почерневшие от мороза розы и дешевая бархатная коробочка из ломбарда — тот самый реквизит, которым я собирался купить себе прощение.