Книга Хозяин Деревни, страница 80 – Рина Беж

Одиночеству не расстраиваюсь. Оно привычно. Включив кофемашину, достаю продукты. Готовлю.

В мыслях единолично царит идеальный мужчина, в данный момент вколачивающий в спортзале кулаки в грушу. Стоит хоть на секунду прикрыть веки, как воочию вижу его сияющие искорками глаза, теплую улыбку, лучики мимических морщинок на смуглой коже.

Господи, вот уж точно твои пути неисповедимы. А как иначе объяснить то, что начавшееся как кошмар вдруг превратилось в сказку?

Впрочем, никакие объяснения мне нафиг не сдались. Я счастлива. Здесь и сейчас. Это главное.

Решаю по-быстренькому выпить кофе, позавтракать, а после заняться приготовлением еды для Альберта. Пусть он не просил, сама знаю, что завтракает он всегда плотно.

Тихонько посмеиваясь над зависимостью, образовавшейся удивительно скоро, но совершенно не напрягающей, потому что в отношениях с Гольдманом меня от и до все устраивает… чувствую одновременно три вещи.

Чужое дыхание касается затылка, вызывая неприятные мурашки по шее и плечам. Незнакомый тяжелый древесно-мускусный запах врывается с новым вдохом в легкие. Рука… крупная мужская рука касается моего тела. Не просто ложится чуть ниже талии, а нагло проскальзывает вперед, оглаживая низ живота.

Что за?

Резко подаюсь вперед, игнорируя возможность обжечься о плиту, главное ведь — избежать пугающего контакта. Быстро разворачиваюсь и ныряю в сторону, на этот раз с силой вжимаясь поясницей в столешницу.

— Что вы себе позволяете? — восклицаю гневно, стараясь за яростью спрятать страх.

Происходящее настолько выбивает из состояния нормальности, что я, не думая, перехожу на «вы», даже в разговоре стремясь дистанцироваться.

— Я? Себе? — ухмыляясь, переспрашивает Бабич. — Наверное, то, чего ты просишь, вертя передо мной своей аппетитной задницей.

От такого наглого заявления на пару мгновений дар речи пропадает.

— Я ничем перед вами не верчу, — сжимаю зубы, игнорируя липкий взгляд, которым Юра «облизывает» мое тело, явно стараясь задеть.

— Разве? — вскидывает он бровь. — А как тогда называется то, что я с тобой дважды поздоровался, а ты, не ответив, разулыбалась под нос и стала призывно выгибаться?

— Я не… — мотаю головой, отказываясь верить, что мой слух сыграл со мной дурацкую шутку, — я не слышала. Ни шагов, ни слов. Ничего не слышала.

— Да ты что? Надо же, как удобненько. С ней здороваются, она не слышит. Может, ты и видишь выборочно? — гогочет Бабич.

Он так и не отходит, лишь прислоняется бедром к столешнице в метре от меня. Давит разнузданным взглядом, ехидной усмешкой и близким расстоянием.

Кошмар, как неуютно.

По коже во всю ползут мурашки, будто в доме не просто выключили отопление, но и все двери-окна настежь распахнули.

— Это вы сейчас к чему? — уточняю, морща лоб. Хоть убей, не понимаю логики этого неприятного человека.

Лыбится, как чеширский кот.

— К тому, что эту ночь моя красавица-сестренка провела в соседней с тобой спальне. И не только спала, как несложно догадаться. А ты, святая простота, ничего не слышала, ничего не видела. И, наверное, теперь сделаешь вид, что не в курсе, как твой мужчина развлекался с другой?

— Мой мужчина?

— Ага. Альберт, — ухмыляется Бабич. — Аленка, как ушла к нему ночью, так до шести утра, когда я уезжал по делам, не вернулась.