Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 68 – Ксения Соболева

— До вчерашнего дня он всё время говорил, что решение уже принято и мне остаётся выбрать удобные условия. Вы сейчас говорите то же самое. Но развод и согласие на его версию — разные вещи. Разводиться он может. Говорить за меня — нет.

Кира смотрела на неё долгим взглядом.

— Если вы откажетесь, начнётся публичная грязь.

— Возможно.

— Начнут обсуждать вас.

— Уже обсуждают.

— Дарью.

Татьяна почувствовала укол, но не дала ему изменить голос.

— Не используйте мою дочь.

— Я не использую.

— Именно сейчас использовали.

Кира отвела глаза.

— Я пытаюсь объяснить последствия.

— Я их вижу.

— Не все.

— А вы все видите?

Женщина не ответила.

Татьяна взяла сумку.

— Я пойду.

— Подождите.

Она остановилась.

Кира сидела, не глядя на неё. Потом тихо произнесла:

— Я правда не знала вначале.

Татьяна некоторое время смотрела на её профиль.

— Я верю.

Кира подняла глаза, и на лице впервые за весь разговор появилось что-то похожее на растерянность.

— И это всё?

— А что ещё?

— Не знаю.

— Вы хотите, чтобы я сказала, что поэтому всё нормально?

— Нет.

— Тогда да. Я верю, что вначале вы были обмануты. Потом перестали быть.

Кира сжала губы.

— Вы очень жестокая.

Татьяна застегнула сумку.

— Нет. Я просто сегодня не хочу делать вам легче.

Она надела пальто и уже собиралась уйти, когда Кира снова заговорила.

— Вадим говорил, что после вашего ухода с работы вы стали совсем другой.

Татьяна замерла.

— Что именно?

— Что вам тяжело принимать перемены. Что вы цепляетесь за дом, привычки, Галину Павловну. Что он боится, вы просто не сможете начать заново.

Татьяна повернулась.

— Это он вам рассказывал, пока вы планировали нашу будущую жизнь?

Кира побледнела.

— Я не хотела…

— Я знаю. Вы сегодня вообще очень много чего не хотели.

Она вышла из кафе.

На улице было холоднее, чем ожидалось. Ветер тянул вдоль домов влажный воздух, люди спешили мимо, кто-то разговаривал по телефону, кто-то ругался с таксистом, возле входа молодая пара делила один шарф на двоих и смеялась. Татьяна остановилась под вывеской, застегнула пальто до горла и несколько минут не могла заставить себя идти к машине.

Не разговор о любви оказался самым болезненным.

И даже не признание Киры, что та поняла правду ещё до смерти Галины Павловны.

Хуже всего было услышать, насколько подробно Вадим объяснял другой женщине Татьяну. Её страх перемен. Уход с работы. Дом. Болезнь матери. Привычки. Он не просто жаловался любовнице на жену. Он создавал удобное описание человека, от которого собирался уйти. Возможно, именно так ему самому было проще объяснить собственное решение: не я бросаю женщину, которая семь лет ухаживала за моей матерью, а мы давно разошлись, просто она слишком боится перемен, чтобы признать это.

Татьяна дошла до машины, села и не стала заводить двигатель. Телефон лежал в сумке, но доставать его не хотелось. Она закрыла глаза и вспомнила последний год Галины Павловны. Вадим часто возвращался поздно. Иногда подходил к комнате матери, заглядывал, спрашивал, как прошёл день, и потом шёл в душ. Татьяна рассказывала всё сама: давление, лекарства, врач, очередная бессонная ночь. Он слушал, иногда целовал её в лоб и говорил: «Тань, ты у меня герой». В это же время, выходит, Кира уже знала, что жена не знает о разводе.

Татьяна открыла глаза.