Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 162 – Ксения Соболева

— Я не это имела в виду.

— Имела.

— Немного.

— Я сегодня действительно не могу.

— Я знаю.

— И мне всё равно жаль.

— Хорошо.

Они научились не превращать один старый конфликт в объяснение каждого нового.

Вадим тоже оставался в жизни Дарьи.

Татьяна знала немного.

Ровно столько, сколько дочь рассказывала без намерения что-то передать.

Отец видел внучку.

Иногда помогал Дарье с мелкими вещами, но та больше не строила планы на его обещаниях. Большие суммы после рождения ребёнка не брала. На день рождения Вадим подарил Сонечке дорогую коляску, и Дарья сначала собиралась отказаться, потом решила, что война с подарком младенцу выглядит глупо. Позвонила матери и спросила мнение.

— Это ваши отношения, — сказала Татьяна.

— Ты правда не злишься?

— Нет.

— Он говорит, что ты бы выбрала другую модель.

— Не знаю.

— Не начинай.

Татьяна рассмеялась.

— Даш, если тебе нравится коляска, пользуйся.

— Хорошо.

— Только не проси меня благодарить.

— Не буду.

Вадим не появлялся на общих семейных ужинах.

Не потому что Татьяна поставила запрет. Просто после нескольких первых месяцев стало понятно: у семьи теперь разные пространства. Дарья могла поехать к отцу в воскресенье, потом во вторник прийти к матери. На день рождения Сонечки, когда девочке исполнилось три месяца и Дарья устроила маленький домашний праздник, Татьяна была днём, Вадим приехал вечером. Никто не пытался собрать обоих ради красивой фотографии.

Иногда это было неудобно.

Иногда грустно.

Но честнее, чем делать вид, будто развод автоматически превратил всех в идеальных друзей.

О судьбе бывшего мужа Татьяна знала в основном из обрывков, которые невозможно полностью исключить из общей жизни после тридцати лет. Фамилия Воронцова больше не появлялась в телевизионных анонсах. Старые эфиры оставались в интернете, но новых не было. «Развод без войны» не вернулся, хотя какое-то время Вадим пытался использовать часть материалов в частных лекциях. Партнёры прежней фирмы окончательно закрепили новую структуру, и его имени среди руководителей больше не было. Он продолжал принимать клиентов самостоятельно, работал много, судя по словам Дарьи, и совершенно не бедствовал.

— Он снял офис, — сказала дочь однажды, застёгивая Сонечкин комбинезон. — Маленький.

Татьяна подняла голову от чайника.

— Угу.

— Двое помощников.

— Хорошо.

Дарья посмотрела настороженно.

— Я опять передаю?

— Нет. Просто рассказываешь.

— Разница иногда тонкая.

— Если ждёшь от меня реакции для него — передаёшь.

— Не жду.

— Тогда нормально.

Дочь кивнула.

— Кира с ним точно больше не общается.

Татьяна почувствовала, что вот теперь граница ближе.

— Даш.

— Всё. Поняла.

Она не стала рассказывать дальше.

Татьяне этого хватало.

Вадим не был наказан бедностью.

Не заболел.

Не потерял профессию.

Его не освистывали на улицах.

Он продолжал жить в том же городе, зарабатывать, встречаться с людьми, иметь дочь и внучку.

Просто исчезли вещи, которые он когда-то считал своей естественной средой: телевизионная студия, большая команда, руководящая должность, Кира рядом, Татьяна дома. Дарья больше не принимала его объяснение автоматически и не передавала их матери. Никто не организовывал ему семейный тыл.

Татьяна иногда думала, что для Вадима именно это и было самым тяжёлым.

Не потеря денег.